— Спасибо, Андрей Дмитриевич, ничего, — ответил Зорин. Улыбка на его лице несколько поблекла.
Трущенко окинул его хмурым взглядом и в очередной раз наполнил свою рюмку.
— В таком случае, я один.
Зорин и Потапчук переглянулись.
— Возможно, Андрей Дмитриевич, вы еще не знаете… — начал Зорин, но Трущенко его оборвал.
— Знаю, — сказал он. — Но устраивать по этому поводу всенародные гуляния не рекомендую. Прежде нужно реально оценить наши шансы. И вообще, есть ли они.
— Конечно, есть, Андрей Дмитриевич!
— Не перебивай! Я хочу, чтобы вы подготовили мне аналитическую справку. В процентах и рублях. Во сколько это нам обойдется и каковы шансы на успех. Если вопросов больше нет — можете быть свободны.
Зорин и Потапчук снова переглянулись.
— Андрей Дмитриевич…
Трущенко приподнялся и включил камин на полную мощность.
— Ноги в последнее время стали мерзнуть. Думаю, не сменить ли мне климатический пояс и не перебраться куда-нибудь на юг?
— Думаю, прежде всего вам нужно сменить кабинет, — осторожно заметил Потапчук.
Трущенко усмехнулся. Льстецов он не любил, но тех, кто умел это делать, неизменно приближал к себе.
— То, что мэр решил шум вокруг террористов не поднимать — нам на руку. Будет время выяснить, что это за люди, чего они хотят.
— По моим данным никаких требований террористы пока не выдвигали, но всю базу уже залили кровью.
— Да? — Трущенко нахмурился. — В таком случае, небольшой шум в прессе по этому поводу не помешает.
— Но ни одна газета без санкции мэра подобный материал не опубликует! возразил Зорин.
— Ну, разумеется. А как же иначе? Вот пусть кто-нибудь и обратится к нему за санкцией! А мы подождем, что он ответит.
Он снова промахнулся. Прежде такого с ним никогда не случалось. Он и в группу-то попал во многом благодаря тому, что никогда не промахивался. Тот, в кого он стрелял, мгновенно отшатнулся от окна и впечатление было такое, словно пуля все-таки достигла цели. Но Профессор знал, что это не так. Он всегда безошибочно угадывал, насколько удачным был выстрел. В последний момент у него дрогнула рука, и пуля ушла чуть в сторону. Он не видел оставленного ею следа, но мог бы поклясться, что несколькими сантиметрами выше окна появилась внушительная дыра. Должна появиться.
— Отличный выстрел, Проф! — кто-то хлопнул его по плечу. Он даже не видел кто: Режиссер или Продюсер. Скорее всего, Продюсер, поскольку Режиссеру было не до того, а Охотник лежал впереди него.
Позиция была просто идеальной для выстрела. Он отчетливо видел голову жертвы. Как он мог промахнуться? Как?
Но если он все-таки попал? Ведь Продюсер, кажется, нисколько в этом не сомневается. Конечно, рассмотреть что-либо в серой предрассветной мгле практически невозможно, но…
В этом легко убедиться. Достаточно только встать и подойти к блоку.
По очкам, оставляя размывы, текла вода. Профессор с трудом подавил желание сорвать очки и швырнуть их в грязь. Что от этого изменится? Он просто станет слеп и беспомощен. Как тогда, в горах.
Не стоило ввязываться во все это. Это не его жизнь.
Разумеется, главной причиной того, почему он присоединился к группе, были деньги. Два миллиона долларов. Достаточно большая сумма, чтобы ввязаться и не в такую авантюру. А в том, что это авантюра, лично у него никаких сомнений не было. Как бы Консультант это ни называл. До сегодняшнего дня никого из этих людей Профессор не видел. Знал только, что в операции принимает участие двенадцать человек, а также их клички. Совершенно идиотские клички, если хотите знать его мнение.
— Ладно, парни, пора возвращаться, — Продюсер перекинул автомат через плечо и встал в полный рост. Профессор едва не закричал, чтобы он не делал этого, но ничего не произошло. Ни малейшего движения со стороны блока, ни тем более выстрела.
А может, все дело в его мнительности? Он промахнулся один раз и ждал, что промахнется второй?
— Надо бы взглянуть, как он там, — осторожно заметил Охотник. Он даже не повернул голову, а, растянувшись на мокрой траве, внимательно всматривался в темноту.
— На что смотреть? Ты слышал, что сказал Консультант? Проф просто не способен промахнуться! Так что не будем терять зря времени!
Профессор поднялся последним. Он никак не мог принять решения. Признаться в том, что не уверен, насколько удачным был выстрел? После того, что он только что услышал? И тем самым подставить Консультанта? Но если тот, в кого он стрелял, все-таки остался жив, что тогда?
— В чем дело, Проф? — окликнул его Продюсер.
— Ничего, все нормально, — Профессор не узнал собственного голоса. Он так и не отважился взглянуть правде в глаза. Господи! Неужели он всю жизнь так и останется трусом?
