И звонко стрелял сыромятным кнутом толщиной в руку.
Толпа ахала. Кто-то вскрикнул:
— Напился палач кровушки, ровно пиявица!
— Но-но, не озоруй, ино в Разбойный приказ сволокут!
Замерла площадь, а помощники палача уже стаскивали преступников, на помост волокли, цепи снимали. Лихо сёк палач, с оттягом, кровь из-под кнута брызгала на помост. А когда катовать закончил, всех троих под виселицы подтащили, скамьи из-под них вышибли…
Управился палач, на люд поглядел озорно, выкрикнул громко:
— Повеселились люди, и довольно! Не смей противу великого князя восставать!
Три дня висели вятские мужики на московском торгу. Три дня кружилось, каркая, вороньё над казнёнными. Стражники устали отгонять от виселиц назойливых птиц.
Легко ступая по мягким половицам перехода тверского дворца, Елена величаво несла своё молодое тело.
В летнике, по-девичьи простоволосая, тёмные волосы по крутым плечам рассыпались, она шла уверенно, властно. Знала, если кого из слуг встретит, кто ей что скажет? У дверей княжеской опочивальни дежурит верный друг князя Санька, Александр Гаврилыч, тот не раз видел её полуодетой. Елена своей красоты не стыдилась.
Сейчас она торопилась к великому князю не для того, чтобы сказать ему о своей любви. Об этом он уже слышал не раз…
Она думала, как давно это было, а будто вчера привезли её в Москву, и она впервые увидела своего суженого, молодого, высокого князя, голова в кудрях, а борода едва пробивалась.
Красив был Иван, сильный, казалось, никакие хвори к нему не пристанут. Но вот напасть! И откуда она объявилась?
Однако великий князь Иван волевой, и годы у него молодые, преодолеет болезнь.
Шла Елена к нему, чтобы услышать, что известно ему о замысле отца.
Вчерашним вечером побывал в Твери князь Даниил Холмский и, отстояв вечерню в храме, дождался, когда Елена сошла с паперти. Низко поклонился, сказав ей, что государь намерился послать Ивана Молодого на княжение в Новгород.
Об этом Елена и хотела спросить у князя Ивана. Ужели Иван Третий решил передать великое московское княжение Василию, сыну Софьи?
А ведь Елена давно уже мыслит о том, что настанет время и великим князем Московским будет её сын, Дмитрий.
У опочивальни сидел на скамье Санька. Увидев Елену, молча встал, удалился по переходу. Княгиня толкнула дверь. Она отворилась бесшумно.
В опочивальне горела свеча. Иван лежал на широкой лавке в рубахе и портах. Заметив Елену, спустил ноги, сел. Она взяла в руки его исхудавшую ладонь, погладила, присела рядом.
— Ответь, Иван, виделся ли ты с Холмским? Говорил ли он тебе о замысле отца?
— Да, Еленушка, мне всё известно.
— Но что сие означает? — Княгиня заглянула в очи великому князю. — Не зародилось ли у тебя подозрение, что государь отстраняет тебя от великого княжения московского с намерением посадить на это место Василия?.. Потому и задумал отправить тебя подальше от Москвы?
Иван поднял брови, провёл ладонью по вспотевшему лбу:
— Не думаю, Елена Стефановна, не плетёт государь против меня козней. Новгород многие годы тревожит отца. Вот и ныне, покорили его, а он подспудно так и готов взорваться. Моё место там, Елена. Необычный этот город: Литва и ляхи, орден немецкий воинственный. Они ровно нарыв у Руси постоянный… В Новгороде я должен княжить.
— А может, всё-таки Софья? Иван покачал головой:
— Не верю. Государя западные рубежи заботят. Эвон, сколько нашей земли под Речью Посполитой! Непредсказуема шляхта…
Елена ещё долго оставалась в опочивальне великого князя. Уходила довольная. Ответ Ивана Молодого успокоил её.
Удалилась Елена, и он снова улёгся на лавку, посмотрел на блёклый свет луны. Время далеко за полночь перевалило…
Он, Иван Молодой, великий князь с отроческих лет. Но таким ли хотел видеть его отец, государь всея Руси, как именуют отца князья и бояре?
Великий князь Иван Молодой жизнь свою в последние годы судил сурово. Отец ему во всём примером служил. В действиях своих, если и видел в чём упущения, списывал на мягкость характера или на неопытность. Но сейчас он уже познал отцовские уроки и там, в Новгороде, когда сядет на княжение, будет беспощаден к тем, кто попытается возвысить голос против Москвы. Станет надёжно оберегать западные рубежи. А придёт время, он вернёт Руси Смоленск. Иван Молодой не забыл, каким увидел этот укреплённый город…
Великий князь вытянулся на лавке, и то ли в забытьи, то ли во сне ему привиделись мощные стены и башни, блеск меди смоленских пушек. А он, Иван, ведёт на город московские полки. Они идут и идут, и нет им конца. Великий князь Иван Молодой уверен, он овладеет Смоленском…
Неожиданно видение исчезло, не стало ни стен городских, ни башен. Куда-то подевались войска, и только одна назойливая мысль осталась: отчего ему суждено было родиться великим князем, какая же это нелёгкая ноша?!
И ещё мысль, кажется, из Библии: «Смерть! Где есть твоё жало? Яд! Где твоя победа?»
Вдруг острая, режущая боль охватила грудь, исчезла мысль…
Когда утром Санька вошёл в опочивальню, великий князь Московский Иван Молодой был уже мёртв…
Минуло десять лет, десять лет без Ивана Молодого…
