Власть пса полностью

Адан наблюдает, как две нордической внешности молодые девушки стоят под струями водопада, их тонкие маечки насквозь промокли, облепив груди для восхищенных взглядов присутствующих, грохочет музыка, танцующие беснуются; выпивка крепкая, а все пьют беспрерывно. Ведь сегодня Эль Диа де лос Муэртос, и большинство посетителей сегодня — их старые друзья по Кульякану или Бадирагуато, а если вы нарк из Синалоа, у вас много кого следует помянуть.

На этой вечеринке много призраков.

Война была кровавой.

Но, думает Адан с надеждой, возможно, она почти закончилась и мы опять займемся только бизнесом.

Потому что Адан Баррера преобразовал наркобизнес.

Традиционной формой всех мексиканских pasadores была пирамида. Как и в Семьях сицилийской мафии, у них был крестный отец, босс, потом старшие офицеры, а ниже — рядовые солдаты, и каждый уровень «отстегивал» вышестоящему. Самые нижние делали очень мало денег, если только не умели построить уровни еще ниже своего, которые, в свою очередь, «отстегивали» бы им, но все равно прибыль у них была небольшая. Любой, кроме круглого дурака, понимал проблему такой пирамиды: если вы внедрились рано, то вы в золоте, а если позже, то вы — в дерьме.

А кончалось все тем, как проанализировал Адан, что возникало желание выйти из этой пирамиды и создать новую.

Пирамида была очень уязвима для агрессивного закона. Стоит только вспомнить, думал Адан, что произошло с американской мафией, и все ясно. Потребовался один dedo, доносчик, один недовольный рядовой. И он сумел провести копов по всем уровням пирамиды. Сейчас главы всех Пяти Семей Нью-Йорка парятся в тюрьме, а их дело катится к неизбежному развалу.

Так что Адан разрушил пирамиду и заменил ее горизонтальной структурой. Ну почти горизонтальной. В его новой организации только два уровня: на самом верху братья Баррера, а все остальные — под ними.

Но остальные все на одинаковом уровне.

— Нам нужны предприниматели, а не служащие, — втолковывал Адан Раулю. — Служащие стоят денег, предприниматели приносят деньги.

В новой структуре образовалась все увеличивающаяся группа заинтересованных, щедро вознаграждаемых независимых бизнесменов, выплачивающих двенадцать процентов от своего общего дохода Баррера и делающая это с радостью. Отстегивать теперь надо всего лишь одному уровню и заправляете своим бизнесом вы самостоятельно.

Адан позаботился о том, чтобы вознаграждения для вступающих в дело предпринимателей были посолиднее. Картель в Бахе он перестроил по этому принципу, позволяя, нет, даже поощряя своих людей организовывать собственный бизнес: снизил их «налоги» до двенадцати процентов, одалживал на выгодных условиях начальный капитал, обеспечивал доступ к финансовым службам, то есть к отмыванию денег, и все лишь в обмен на лояльность по отношению к картелю.

Двенадцать процентов от многих, объяснял Адан Раулю, когда впервые предложил такое радикальное снижение налога, — это больше, чем тридцать с немногих. Адан учел уроки рейгановской революции. Американцы сумели разбогатеть, понизив налоги, потому что это позволило большему количеству предпринимателей открыть свое дело, больше зарабатывать и в результате больше платить в казну.

Рауль придерживается мнения, что свинец, а не новая модель бизнеса выиграет войну против Мендеса, и в узком смысле он прав. Но Адан убежден, что более действенный фактор все-таки экономический: Баррера просто торговали дешевле Гуэро Мендеса. Вы можете продавать «коку» с тридцатипроцентной наценкой или «пепси» с двенадцатипроцентной — выбирайте сами. Сделать выбор легко — продавая «пепси», вы делаете много денег, а продавая «коку» — меньше, да еще в конце концов вас убьет Рауль. Вдруг появилось множество дистрибьюторов «пепси». Надо быть круглым дураком, чтобы предпочесть свинцовую «коку» серебряной «пепси».

Серебро или свинец.

Инь и янь нового картеля в Бахе.

Имейте дело с Аданом и получите серебро или свяжитесь с Раулем и получите свинец. Стрелки весов качнулись в пользу Баррера против Гуэро Мендеса. Тот попросту оказался слишком медлительным, не сумел угнаться за ними, а смекнул, что к чему, когда уже не мог позволить себе снизить цены, потому что возил кокаин не через Ла-Пласу, а через Сонору или Залив и ему приходилось платить тридцать процентов.

Да, позже Рауль вынужден был признать, что сделки под двенадцать процентов — это ход настоящего гения.

Они пришлись по вкусу Фабиану Мартинесу и остальным хуниорам.

Правила действовали простые.