И вот мы во владениях Рауля, думает Рамос. Он чувствует щекой привычный приклад Эспозы, делает два выстрела, поднимается и продвигается вперед, зная, что ребята прикроют его. Потом падает и сам прикрывает огнем своих людей, теперь те делают бросок вперед – таким манером они продвигаются к дому Рауля.
Один из его парней вдруг подпрыгнул, словно раненая антилопа, когда его настигла пуля. Рамос подползает, но у того снесено пол-лица, ему уже не поможешь. Рамос отстегивает обоймы от его ремня и откатывается – следом скачут фонтанчики от пуль.
Стрельбу ведут с крыши какого-то низкого строения, и Рамос, привстав на колени, поливает огнем вдоль линии крыш. Чувствует вдруг два жестких толчка в грудь и соображает: это пули ударили в кевларовый бронежилет. Отстегивает от пояса гранату и дугой запускает ее на крышу.
Глухой стук, затем взрыв, взлетают в воздух два тела, и на крыше – тишина.
Однако из дома по-прежнему строчат.
В окнах и в дверных проемах ослепительно сверкают красные вспышки. Рамос пристально следит за дверьми, ему понятно: они заперли нескольких человек Рауля в доме и те попытаются выскочить с фланга на атакующих. И точно, один из наемников расстреливает обойму, встав в дверном проеме, и делает рывок вбок. Две пули Рамоса пробивают ему живот, и он кувыркается в пыль, истошно крича от боли. Другой выскакивает, чтоб затащить его внутрь, но сам получает с десяток пуль и оседает у ног приятеля.
– Огонь по машинам! – кричит Рамос.
Машин тут полно: «лендроверы», излюбленные наркодельцами «сабербаны», несколько «мерседесов». Рамос вовсе не желает, чтобы кто-нибудь из нарко, а уж тем более Рауль добрался до одной и укатил, но теперь, после обработки из автоматов, никто никуда не уедет. Шины спущены, стекла разбиты вдребезги; тут взорвались бензобаки, и две машины запылали.
А затем началась фантасмагория.
Потому что кого-то осенила блестящая идея открыть все клетки – неплохой отвлекающий маневр. И теперь звери бегают повсюду. Ошалело мечутся туда-сюда, охваченные паникой из-за грохота, пламени, пуль, пронзительно свистящих в воздухе. Рамос смаргивает, когда
Серебристые от луны, бликующие силуэты людей, животных, пистолетов. Кто бежит, кто стоит, падают, пригибаются, все стреляют. Похоже на сумасшедшее сновидение, но пули, смерть и боль настоящие. Рамос посылает выстрел наугад, потом огибает обезумевшего осла, который в ужасе ревет, тут слева от него возникает нарко, другой материализуется справа, нет, это один из его ребят, свистят пули, вылетает пламя из стволов, на землю валится еще один нарко… И тут Рамос видит – или ему кажется, будто видит, – высокую фигуру Рауля. Он бежит, паля из двух пистолетов. Рамос прицеливается ему в ноги, но Рауль вдруг исчезает. Как сгинул. Рамос бросается туда, где тот только что мелькнул, и тут же стремглав ныряет на землю, заметив, что нарко вскинул пистолет. Рамос стреляет назад, и тот, отлетев, падает; на фоне луны вздымается легкое облачко пыли.
Братья Баррера как сквозь землю провалились.
Когда умирает перестрелка – Рамос выбирает слово «умирает» намеренно, потому что многие из наемников Рауля мертвы, – он переходит от трупа к трупу, от раненого к раненому, от арестованного к арестованному, выглядывая Рауля.
На Ранчо-лас-Бардас полный бедлам. Особняк похож на гигантское решето – произведение народного искусства. Горят машины. Примостились в ветвях деревьев диковинные птицы, а некоторые животные уползли обратно в свои клетки, где подвывают, съежившись от страха.
Рамос замечает тело, лежащее у забора на ковре из маков, на белых цветах – красные брызги крови. Держа Эспозу нацеленной на него, Рамос пинком переворачивает тело. Но это не Рауль, и Рамос в ярости. Но мы же знаем, думает он, Рауль был здесь, в доме. Мы слышали его. И я видел его. По крайней мере, мне показалось, что видел. А может, не видел? И звонки с мобильника были подставой, чтобы сбить нас со следа, а братья посиживают себе на пляже в Коста-Рике или Гондурасе и смеются над нами за кружкой холодного пива. Может, их и вовсе в этом доме не было.
И тут Рамос замечает кое-что.
Люк присыпан землей, прикрыт ветками, но он различает на земле его прямоугольные очертания. Приглядевшись, Рамос видит и следы ног.
Ты можешь, Рауль, бегать, но летать не умеешь.
Значит, тоннель. Это очень даже здорово.
Наклонившись, Рамос видит, что крышку люка недавно поднимали: у края узкая щель, куда проваливается пыль. Он отшвыривает ветки и нащупывает утопленную в крышку ручку, цепляет ее и с силой откидывает.
Рамос слышит слабый щелчок, видит взрывной заряд.
Но слишком поздно.
Я сам себя угробил.
Взрыв разносит его на куски.
