— Да. Умеешь по деревьям лазать?
— А то ж! — парнишка горделиво повел плечом. — За свеями оттудова проследить? Запросто!
— Понятливый, — хмыкнул Никита Петрович. — Однако же проследить — дело нехитрое. Как вот потом доложить?
— Так спрыгнуть да…
— Нет. Наблюдать за врагом ты должен постоянно. И постоянно докладывать. Как вот только?
Мефодий развел руками:
— Ну-у… я не знаю, как.
— А я — знаю, — окинув напарника взглядом, Бутурлин вдруг просиял. — Рукава от рубахи оторви…
Парнишка опешил:
— Но, господин…
— Рви, говорю. Живо! — зловеще приказал лоцман. — И слушай меня. Ежели свеи пойдут налево, к церкви — тогда привяжешь рукав во-он на тот сук… толстый такой, видишь?
— Ага.
— А ежели направо, к деревне — тогда рукав на верхушке должен болтаться! Ну, не на самой, конечно, но… Все понял?
— Понял, господин капитан!
Мефодий пробрался берегом и, скользнув за амбары, понесся к липе. Никто на него не смотрел — и без него было на что глянуть.
Выгрузкой войска и артиллерии командовал высокий худой лейтенант с длинными черными волосами, выбивающимися из-под стального с золоченой насечкою мориона. Бутурлин еще раз пересчитал солдат… Мушкетеров получилось в два раза больше, чем пикинеров, и это было плохо — огнестрельного ружия у ополченцев имелось очень и очень мало.
Ну, все правильно, чего же еще ждать? По приказу все того же короля Густава Адольфа, шведские оружейники усовершенствовали мушкет, сильно его облегчив, так, что не надобно было стрелять с сошки. Тогда же ввели и бумажный патрон, что резко увеличило скорострельность и сделало ненужным большое количество пикинеров. Теперь порох решал всё! Даже и построение армий изменилось — не терциями и квартами, а в несколько линий — шеренг. Линии пикинеров, линии мушкетеров… артиллерия. Шведы — грозный противник! Здесь их сколько? Одна рота всего, вот лейтенант и командует. Да больше тут и ненадобно — с кем биться-то? Да, с другой стороны, во всем Ниене солдат и полка не наберется, всего-то пара батальонов, фирфенлейнов по-шведски, и то это, если еще посчитать городскую стражу.
Ага, вот еще баркас! Да целая баржа!
Бутурлин досадливо сплюнул, разглядев на приближающемся судне мушкетеров «серого регимента», каждый из которых был одет в длинный черный жилет — пурпуен и широкие штаны. Из-под жилета, по протестантской моде, торчала белая рубашка с простым отложным воротником, без всякой роскоши, на ногах у всех солдат — высокие сапоги-ботфорты, на черных шляпах — серые страусиные перья.
Никаких пикинеров в этом баркасе не было, зато блестели стволами целых три пушки! Однако что же… шведы собрались разорить Спасское дотла? Разрушить, разнести в щепки? Вряд ли… зачем им село? Небось, прознали про «болотный» отряд, выследили или из своих донес кто-то, предал. Поди теперь, пойми… Да и некогда сейчас понимать — деваться некуда, биться надо! Или уходить, оставив односельчан на поругание врагам. А Спасское тогда сожгут — точно.
Ладно! Не так уж и много здесь шведов. Бог даст, справимся. Только быстрей надо, быстрей.
Скрытно покинув пристань, Бутурлин пробрался между заборами и быстро пошел на околицу, где уже и встретил своих.
— Выступаем, господин капитан, — с готовностью доложил Алатырь Татарин. — Акимка твой приказ передал.
— Там больше сотни солдат, — собрав возле себя всех десятников, Никита Петрович инструктировал воинство на ходу. — В основном — мушкетеры. А у нас пищалей — раз-два… Да! Дюжина пушек еще! Ну, думаю, артиллерию они наладить вряд ли успеют — не дадим. Ага… пришли уже. Стой! Алатырь… дай-ка трубку…
Взяв зрительную трубу, лоцман внимательно посмотрел на липу, заметив развевающиеся на ветру рукава — на толстом суку и ближе к вершине.
— Значит, двумя отрядами решили пойти, — покусал усы Бутурлин. — Обхватить село в клещи, чтоб ни один человек не выскользнул… не убежал на болота, не предупредил. Что ж — умно! Но и мы не дураки, однако ж. Идем от пристани — поглядим пушечки да ударим с тыла.
По приказу «господина капитана» ополченное воинство быстро разделилось на три отряда. Командование левым взял на себя сам Алатырь, правым — его помощник Пахом Лютоев, угрюмый чернобородый мужик со шведской портупеей и аркебузою. Арьергард же возглавил Никита Петрович. Арьергард, в любой момент готовый стать авангардом! Шведы спокойно могли переправить через Неву подкрепление, хотя бы с полсотни человек с полковыми пушками. Вот их-то и надобно будет встретить.
— Шведов нагнать, не стрелять — сразу в рукопашную! — прощаясь, промолвил Никита. — В этом наше спасение. Сами знаете, в огневом бою нам с врагом не тягаться. Все мушкеты прошу — в мой отряд.
— Да уж знаем…
— Ничего, Никита Петрович — ужо покажем свеям кузькину мать!
Недобро щурясь, Пахом Лютоев передал аркебузу небольшому юркому пареньку и вытащил из ножен устрашающих размеров саблю.
