— Так, осмелюсь доложить, солнце еще…
Низкое солнце и впрямь мешало: слепило, било в глаза, так что почуявший добычу лоцман приказал изменить курс…
— Левый галс — товсь! Лево руля!
Судно повернуло проворно и ловко, даже ветер не хлопнул в парусах, настолько четко и слаженно действовала команда. Алатырь Татарин не обманул: спасские мужики морское дело знали накрепко. Так ведь именно таких Бутурлин и подобрал, на корабль-то ведь абы кого не поставишь.
— Осмелюсь доложить… Три судна! — ахнул с мачты отрок. — Один — очень большой корабль! Четыре мачты!
— Четырехмачтовик? Ага… — теперь Никита Петрович и сам уже смог разглядеть неповоротливое пузатое судно. — Хольк! Да, черт побери — хольк. Такие уж лет сорок не строят. Вот ведь, довелось встретить, ага.
Хольк — четырехмачтовая разновидность средневекового когга — быстротой хода не отличался, зато товару мог взять в трюмы немерено! А заодно и пушки, десант…
— Не-ет, вряд ля ли там мушкетеры, вряд ли, — озабоченно протянул лоцман. — Судно старое, значит — хозяин экономит на всем. Думаю, там и пушек-то почти нет. Ну, одна-две кулеврины — смех. Матросов, правда, много — дюжин пять. Но это именно матросы, а не головорезы, как мы!
Хмыкнув, Бутурлин азартно потер руки и обернулся к столпившимся на палубе матросам:
— А, парни? Возьмем этот чертов хольк?
— Возьмем, господин капитан! — нестройным хором закричали все.
— На абордаж его!
— Уверенно как идут, — глядя на вражеские суда, Никита Петрович хмыкнул. — Не боятся никого, смотри-ка! Эти вон два, двухмачтовых, вперед убежали… Между прочим, нас-то они тоже заметили!
— Так и флаг наш заметили, — крикнул с кормы Петруша Волк. — Синий! За своих приняли, ага. А не боятся, потому как в здешних водах лет десять уже никто не шалил. Свеи порядок навели — не отнимешь.
— Угу, — пригладив шегольскую бородку, Бутурлин водрузил на голову найденную в капитанской каюте каску — салад. — Похоже, они всерьез считают, будто все страхи уже позади.
— Да, — покивал Волк. — Хольк этот никуда не спешит, похоже.
— Просто шкипер не хочет заходить ночью в реку, — как опытный лоцман, пояснил молодой человек. — Или вообще не собирается подниматься к Ниену. У островов где-нибудь на рейде встанет. Там разгрузят баркасами.
— Осмелюсь доложить, господин капитан! Баркасами хлопотно.
— Хлопотно… Зато на мель не сядешь. Правда… могли б и лоцмана взять. А ну-ка, шлюпку к борту подать!
— Но, господин ка…
— Я сказал — подать! И впрямь, кто его знает — может, хольк и вправду войско везет?
— Целый батальон!
— Ну, батальон не батальон — а роту всяко может. Ну, раз уж есть возможность все это прояснить… Шлюпку спустили?
— Я с вами, господин капитан! — с готовностью выдвинулся Петруша.
Сняв шлем, Бутурлин дернул шеей:
— Нет. Ты остаешься за шкипера. Никита, Игнат — пошли!
Все правильно. Если кому Никита Петрович и доверял, как самому себе, так это своим боевым холопам! Их и взял. Уверен был, да. А разве можно было в таком деле да без уверенности хоть в чем-то?
Рижский купец герр Клаус Бойзен, стоя на корме, задумчиво рассматривал лесистый берег, медленно проплывавший по левому борту. Круглое лицо купца с большим вислым носом и маленькими, глубоко посаженными глазами, выглядело несколько унылым: господин Бойзен который день подсчитывал возможные убытки, связанные с предстоящим ремонтом судна. Старый четырехмачтовый хольк больно уж громаден, сколько леса уйдет! А за все нужно платить, и за дубовые доски, и за работу тоже. Да! Еще не забыть поменять бизань. Что-то совсем расскрипелась, вот-вот рухнет.
Носивший гордое имя «Краса морей» хольк был выстроен лет тридцать назад на гамбургской верфи. Тогда еще вспоминала былую силу Ганза — немецкий торговый союз, ныне доживавший последние дни. Уходила Ганза, разорялась, распадалась, лишалась влияния и барышей под натиском нетерпеливых конкурентов. Вот и Рига стала самодостаточной, даже переходя из рук в руки — от Речи Посполитой под власть шведской короны.
Дул легкий ветер, трепетал в парусах, еще немного — и тяжелое судно войдет в дельту Невы. Там купец — он же и капитан — решил и встать, да раненько поутру отправиться на разъездной шлюпке в Ниен, нанять для разгрузки товара баркасы. Товару в трюмах «Красы морей», как всегда, поместилось немало. Соль, доброе английское сукно, купленное герром Бойзеном по случаю (просто повезло), медь да олово в крицах и проволокой. Последнее в Ниене имелось и свое, шведское, однако ушлый купец рассчитывал с выгодой продать цветной металл русским. Обратно же нужно было бы купить строевой лес — крепкие сосновые бревна, ну и так, остального по мелочи — мед, воск, пенька.
Интересно, сколько возьмут за доставку баркасники?
