Я равнодушно кивнула. Надо ехать. Оставаться в Ургороде мне больше не хотелось. Город, которые так поразил меня вчера, обернулся болью и страданиями многих тысяч несчастных женщин, мужчин и детей. И теперь мне казалось, что их ненависть и их проклятия стекают с лепнины, со статуй, разноцветных стен и красивых заборов тяжелыми, жирными комками грязи. И даже колеса кареты, неспешно катившей прочь, вязнут в этом вонючем болоте...
Малинка с сыном, которого она так и не выпустила из рук, сидела рядом с Адреем. Прямо напротив меня. Она уже не плакала, но все еще боялась и не верила, что все закончилось. Она смотрела на меня круглыми от ужаса глазами и прижималась к отцу, отчаянно надеясь на его защиту. Хотя, вдруг дошло до меня, в ее картине мира доверять мужчинам было не принято.
— Не бойся, Малинка, — улыбнулась я, — я тебя не обижу. Ни тебя, ни твоего сына. — Я больше ничего не хотела говорить, считая это достаточным для того, чтобы успокоить ее, но само собой как-то вырвалось, — я тоже «ничкемушка», и моего сына тоже зовут Лушка... Он ждет меня в Яснограде.
Глаза юной матери на мгновение раскрылись еще сильнее, а потом их снова затопили слезы. Слезы облегчения и надежды. Она неловко, уголком губ, улыбнулась. А я вдруг увидела, как сильно Малинка похожа на Адрея.
Мы ехали практически без остановок весь остаток дня и всю ночь. Только поменяли коней на постоялом дворе, до которого добрались поздно вечером. Останавливаться не стали, это все еще была территория Ургорода, и мы не без оснований опасались, что бывшая Великая мать предпримет какую-нибудь гадость. Мы все страшно устали и вымотались. Мы с Адреем не отдохнули с дороги, а Малинка еще не оправилась после родов. Поэтому добравшись до первого же городка, сняли весь этаж в местной гостинице, чтобы никто посторонний не шлялся по коридорам и чтобы спокойно отдохнуть несколько дней.
Первые дни я почти не выходила из комнаты, отсыпалась и отъедалась. А когда вышла, то удивилась разительным переменам. Малинка была еще слишком юной, чтобы переживать о прошлом и, едва придя в себя, лучилась от счастья. Широкая улыбка не сходила с ее лица. Она радостно смеялась, глядя на крошечного Лушку, лежащего в кулечке из пеленок. Даже мое появление ничего не изменило. Ее счастья хватало на всех.
Даже на Адрея. С него как будто бы слезла вся шелуха, накопленная за годы жизни в высшем свете. Я смотрела на него и не узнавала... Больше всего он был похож на того мальчишку, который таскался за мной в темных коридорах королевского замка, трогательно признался в своих чувствах и украл первый поцелуй в щеку. Перемены были такие разительные, что мне казалось будто его подменили где-то по дороге.
Через семь дней мы должны были расстаться. Адрей с Малинкой и маленьким Лушкой отправлялись в Аддию, в поместье, которое он купил тайком от отца. А я отправлялась в Ясноград. Наши пути расходились навсегда.
В последний вечер в гостинице, я собиралась лечь пораньше, чтобы хорошенько выспаться. До Яснограда мне придется добираться еще дней десять, если нигде не останавливаться. Я уже собиралась задуть свечу, когда в дверь постучали.
— Абрита, — за дверью стоял Адрей, — пусти, нам надо поговорить.
Я тяжело вздохнула. Этот, новый Адрей, вызывал у меня безумную тоску по тем временам, которые прошли безвозвратно, и которые уже никогда не вернуть. Все эти дни я невольно избегала его. Что, впрочем, было легко, мы поселились в разных номерах. И сейчас мне тоже совсем не хотелось с ним разговаривать. Но отказать без повода показалось мне не совсем прилично, оставалось только сделать вид, что я уже сплю...
— Абрита, — снова заговорил Адрей, — под дверью щель, и я вижу отблеск твоей свечи. Ты еще не спишь. Пусти меня, пожалуйста. Это очень важно...
— Входи, — через пару мгновений отозвалась я, успев вылезти из постели и накинуть халат. И дело было вовсе не в том, что мой муж считал этот разговор важным. Дело было в первом за многие годы нашего знакомства «пожалуйста». И если Адрей произнес это слово, значит на самом деле хотел сказать что-то очень важное.
Он вошел. Замер на границе круга света. Вздохнул. А потом вдруг шагнул ко мне и обнял, крепко прижимая к себе. Я снова уткнулась в его шею, но в этот раз страсть не вспыхнула во мне, как солома от случайной искры. Он перестал использовать травы, чтобы заставить меня хотеть его.
— Спасибо тебе за все, — прошептал он. — За Малинку, за ее сына... И прости меня, Елька, за все то, что я сделал. Если бы я знал, что все обернется именно так. — Он отстранился, взглянул в мои глаза и спросил, — ты точно не хочешь уехать? Мы вытащим твоих детей, и уедем все вместе. Если ты не захочешь остаться со мной, я помогу тебе устроиться в Республике Талот... Денег у меня немного, но ты точно сможешь распорядиться ими лучше меня, — криво улыбнулся он.
— Нет, — покачала я головой, отступая от него на шаг и разрывая контакт. — Я должна вернуться в Ясноград.