Это, казалось, немного успокоило Лучиано. Франц Леопольд, напротив, оставался в дурном расположении духа, хотя и не выражал своего недовольства так громко, как Лучиано. Алиса бросила на него быстрый взгляд. Может быть, он ревновал Иви к Призраку, которым она так сильно интересовалась? При этом Дракас был последним, кто имел на это право. Ведь именно он отверг Иви и ее чувства лишь потому, что она была нечистокровной.
Голос Франца Леопольда прервал ее рассуждения.
— Алиса, я был бы очень рад, если бы ты прекратила размышлять о чувствах других и строить такие абсурдные предположения.
С этими словами он развернулся и пошел прочь. Лучиано озадаченно смотрел ему вслед.
— Она снова не в настроении, — наморщил лоб Носферас, ломая голову над поведением друга. — Знаешь что? Думаю, он все еще влюблен в Иви, но его высокомерие не позволит ему смириться с тем, что она больше знать о нем не хочет. При этом ему стоило бы радоваться, что она вообще терпит его присутствие!
«Еще один ревнивец!» — подумала Алиса и немного взволнованно покачала головой. Ну, ничего, скоро вернется Иви. С ней, по крайней мере, можно было поговорить спокойно.
— Мисс Латона, мне искренне жаль, но я получил ваше послание лишь поздно ночью, когда мы с моим другом Оскаром возвратились в гостиницу. Но если хотите, мы бы могли пойти в оперу завтра.
Она милостиво простила его, хотя вчера вечером, несколько часов ожидая ответа, поклялась, что больше даже не посмотрит в сторону этого предателя Брэма Стокера. Теперь Латона шла рядом с ним по Сите, острову посреди Сены, который когда то был центром средневекового Парижа. Они остановились на широкой площади перед собором Парижской Богоматери и посмотрели вверх на квадратные очертания башен, где если верить роману Гюго — некогда жил горбатый звонарь. Латона попыталась представить, как выглядел остров Сите раньше, в те времена, когда Виктор Гюго, а также Эжен Сю [6]писали свои романы. Перед тем как барон Хаусман прислал сюда рабочих и приказал сровнять ветхие жмущиеся друг к другу дома с землей. Грязные узкие переулки, прятавшие в своем полумраке таинственных незнакомцев, и мрачные трущобы исчезли. На их месте за последние десять лет возникли огромные площади и большие современные здания, которые внушали уважение: префектура полиции, казарма и Дворец правосудия, частью которого стал старый королевский дворец с круглыми башнями.
Латона спрашивала себя, как много людей потеряли свой кров и были выселены с острова. Должно быть, несколько тысяч парижан.
Оставив остров Сите позади, они не спеша пошли в направлении ботанического сада. Латона оперлась на локоть Брэма, пытаясь приноровиться к его большим шагам. Ее сшитые не по парижской моде широкие юбки раскачивались вокруг лодыжек, и она радовалась тому, что ей не приходилось передвигаться действовавшими ей на нервы семенящими шажками, как это было принято у светских дам.
Брэм Стокер был серьезным молодым человеком, и именно эта его черта казалась Латоне привлекательной. Он не пытался развлекать ее пустой светской болтовней и не обращался с ней как с нежным, хрупким созданием с куриными мозгами. Он оживленно беседовал с ней и внимательно слушал, когда Латона рассказывала о событиях, происшедших с ней во время ее поездок с дядей. И то, что они постепенно перешли к теме загадочных существ, привидений, восставших из гроба мертвецов и, прежде всего, вампиров, казалось им вполне естественным. Удивительно, как много всего знал Брэм Стокер! Он мечтал встретиться с венгерским ученым Арминием Вамбери [7].
Они прошагали мимо клеток зверинца до места, где встретились в первый раз.
Брэм Стокер как раз предложил повернуть назад, когда Латона замерла в оцепенении. Что это виднелось там вверху, на увитой плющом скале? Словно марионетка переставляя негнущиеся ноги, девушка подошла ближе. Она зажмурила глаза, а затем несколько раз моргнула.
— Мисс Латона? Что с вами? Вам нездоровится? Пойдемте, вам необходимо немного посидеть на скамье и отдохнуть. Я уже корю себя зато, что решил в этот жаркий день совершить с вами столь продолжительную прогулку.
Латона машинально отметила, что Брэм вдруг начал говорить какую–то бессмыслицу, но все ее мысли были направлены на маленькую красную вещицу, лежавшую на скале. Это было немыслимо, но Латона знала, о чем говорило появление красной маски: Малколм был где–то тут, в Париже. Иначе и быть не могло, ведь она сама всей душой хотела этого.
Но почему он оставил маску там, наверху? Внезапная догадка молнией пронзила ее: Малколм был здесь сегодня ночью! Все чувства девушки кричали об этом, но она была не готова поверить этому. Он был здесь, он наблюдал за ней и оставил эту маску в качестве знака.
— Мистер Стокер, не могли бы вы достать мне со скалы эту маску? — попросила Латона, ничуть Не беспокоясь о том, — невежливо перебивает его.
— Что? — растерянно заморгал Брэм.
— Я прекрасно себя чувствую. Вам совершенно незачем поддерживать меня, — нетерпеливо промолвила Латона. — Я всего лишь хотела бы достать вон ту маску!
