Держа в руках свернутые чертежи, они шли вдоль судоходного канала к речному порту. Было такое ощущение, будто, сделав несколько шагов, они попали в совершенно другой мир. Здесь еще чувствовалась безутешность района бедняков, а рядом стояли купеческие дома, свидетельствующие о благополучии и успехе. Оба мужчины остановились и уставились на фасады зданий.
— Это позор, но мне пришлось убеждать сенаторов в том, что они нанесут вред общему делу, если не согласятся, — сказал архитектор.
Инженер кивнул.
— Что бы мы делали с несколькими домами посреди нового склада? Каждый потерянный метр — это потерянные деньги. Даже если мне придется с тобой согласиться. Жаль только старые строения, которые свидетельствуют о славном прошлом Гамбурга. Но что нам с этого? Мы ведь не будем равняться на наше прошлое. От этого никому не станет лучше. То, как мы сегодня крутимся в колесе мировой торговли, важнее всего. И если для этого нужно будет снести несколько красивых зданий, так тому и быть. Большую часть этих домов все равно уже уничтожил великий пожар. Этого никто не хотел, но ничего изменить невозможно.
Оба мужчины продолжили свой путь, пока не остановились перед двумя прекрасными зданиями.
— И тебе удалось чего-нибудь достичь? — спросил архитектор.
Франц Андреас Майер покачал головой.
— Со всеми остальными владельцами продажа уже оговорена. Некоторые из домов все равно принадлежат городу. Но что касается этих двух зданий, то здесь какая-то загадка. Не важно, по какому следу я иду, все равно теряюсь в тумане.
— А коммунальные платежи? Я имею в виду, кто-то же платит взносы и налоги. Следует проследить за платежами.
Инженер недовольно фыркнул.
— Полагаешь, я сам до этого не додумался? Деньги поступают регулярно уже несколько веков, но мне не удалось найти никого, с кем можно было бы договориться о продаже. Сенат говорит, что нам нельзя сносить здания просто так, поскольку это дело чести купечества, а я говорю, что промедления мы не можем себе позволить!
Архитектор небрежно махнул рукой.
— Пускай господа финансисты еще раз подсчитают, сколько стоит каждый день. Когда сенаторы услышат, о каких деньгах идет речь, они быстро изменит свое мнение. Они получили все акции общества и поэтому хотят максимальной прибыли.
— Надеюсь, ты прав.
Архитектор задумчиво рассматривал украшенную искусной железной ковкой дверь.
— Что здесь?
— Может, нам просто войти и посмотреть? Возможно, там нам удастся раздобыть какую-нибудь информацию о владельцах, — предложил инженер.
Архитектор покачал головой.
— Не знаю. Это будет похоже на взлом.
— Ну да. Хотя мы же ничего не собираемся красть. Мы просто хотим помочь владельцу воспользоваться его правом.
— Исключено. Нельзя просто так открыть дверь.
— Я могу по крайней мере посмотреть, закрыта ли она, — сказал Майер. Он хотел взяться за необычную дверную ручку, но рука его не слушалась, как будто жила собственной жизнью и не хотела, чтобы пальцы прикасались к этой двери. Инженер с трудом перевел дыхание.
— Что с тобой?
— Не знаю. Я внезапно почувствовал себя таким слабым, и, кроме того, мне кажется, нам следует бежать от этого места как можно дальше. — Он неуверенно засмеялся. — Я заболею гриппом, а ведь именно этого я и опасался. Давай уйдем.
Но теперь и архитектором овладело любопытство. И хотя его лицо исказила гримаса, как будто он страдал от ужасной боли, он медленно вытянул руку и прикоснулся к двери. К удивлению обоих, ручка беззвучно поддалась.
— Ну тогда, — сказал главный инженер Майер, — раз дверь была не заперта, никто ни в чем не сможет нас обвинить. Мы подтвердим, что не хотели ничего противозаконного. После тебя.
Он отошел в сторону, чтобы уступить дорогу коллеге, но тот отказался.
— Нет, нет, это была твоя идея. Я буду идти только за тобой.
Они наклонились вперед, чтобы осмотреть большой зал, но никак не могли решиться переступить порог.
— Все же мы должны поручить обыск одному из сенаторов, — сказал архитектор.
Инженер с серьезным видом кивнул, но затем резко покачал головой.
— Это же безобразие. Мы уже на месте, и дверь открыта. Почему же мы стоим, как две девочки, которые не решаются войти в темный подвал?
У него появилось странное чувство, от которого свело желудок. Опасение, или лучше сказать, откровенный, холодный страх, от которого волосы встают дыбом, а на висках появляются капли пота.
— Грипп, — попытался он оправдаться. А что еще ему оставалось делать?
Архитектор немного продвинулся вперед, чтобы увидеть зал хотя бы до лестницы. Внезапно он сделал три шага внутрь. Как будто ведомый кем-то, Андреас Майер приказал своим ногам ступать вперед.
