Не очень состоятельные парижане отправляются в путь пешком. Им также хочется развлечений, будь то народный театр или одно из варьете у подножия Монмартра, прогулка вдоль торговых рядов, которые стали расти как грибы после дождя, но затем внезапно вновь исчезли, или посиделки в пивных, расположившихся за пределами таможенного барьера вдоль магистрали, как жемчужины на нитке. По улочкам вокруг Латинского квартала шли хмельные студенты, держа под руку гризеток — своих возлюбленных портних и продавщиц.
Когда солнце гасло над Парижем, везде зажигались газовые фонари, чтобы затмить блеском звезды на небе и позволить полуночникам не зависеть от капризной луны. Большинство людей в наземном Париже питали иллюзии обманчивой безопасности и легкомысленно предавались радостям ночи. Конечно, все знали, что стоит остерегаться сброда, шатающегося в темных закоулках и желающего облегчить беспечным гражданам их кошельки. О том, что существуют и другие охотники ночи, парижане даже не хотели знать. Так что жители Парижа были легкой добычей для вампиров. Несмотря на многочисленные газовые фонари и яркий фонарь на столбе перед оперным театром, оставалось достаточно темных уголков и переулков. Участок для вампиров был огромен и предлагал разнообразие действий. Большинство Пирас предпочитали бродить в одиночестве по лабиринтам улочек под землей и на ней, пока не находили подходящую жертву, которая разжигала их жажду охоты.
Высокий неуклюжий Пирас решил сегодня попытать свое счастье на правом берегу Сены между аллеями, недалеко от окруженных садами и стенами вилл вдоль бульваров с дорогими магазинами, полными экзотических товаров, которые никому не были нужны, но все желали их заполучить. Появление вампира вряд ли могли заметить богатые парижане. У Пирас были грубые черты лица. Хотя его кожа была, как у знатных господ, прозрачной и бледной, но грязь и щетина позволяли усомниться в том, что он в действительности принадлежал к сливкам общества. Его одежда выдавала в нем скорее работника причала. Даже извозчик счел бы его одежду слишком рваной и грязной. Но вампира это не волновало. Он хотел раствориться в тени, чтобы не переживать из-за того, что человеческий взгляд может его обнаружить.
Пирас вышел из подземного мира возле Люксембургского сада и в приподнятом настроении шагал по Сен-Жермен, затем пересек Понт Рояль и сады Тюильри, позднее великолепие которых странным образом контрастировало с почерневшими остатками стен сожженного королевского дворца. На протяжении долгого периода времени отцы новой республики размышляли о том, стоит ли его отстроить заново или лучше разрушить дворец до основания. Как слышали вампиры, по всей вероятности, они решили окончательно стереть с лица Парижа это неприятное воспоминание о правлении Бурбонов и о кайзеровских империях. В конце концов, хватит того, что сохранили старый Лувр, который уже давно является музеем.
Все это не интересовало вампира. Политика и войны людей были ему безразличны. Королевство или республика, коммуна или империя — какое ему было дело до того, кто ими управлял? Для него люди служили лишь, средством для утоления голода.
Используя каждую тень, вампир добрался до Авеню-дель-Опера, которую при Наполеоне Третьем архитектор велел проложить от Королевского дворца до нового оперного театра. Деревья с обеих сторон сажать не стали: ничто не должно было мешать обзору.
Вампир вышел из узкой старой улочки и огляделся немного испуганно. Новый свет, который люди получили благодаря электричеству и распространили с помощью мачтовидной башни на площади, резал ему глаза. Он вновь зашел в переулок и решил часть пути пройти под землей Вампир спустился в какой-то подвал, открыл дверь, отодвинул полку, и перед ним открылась еще одна лестница, ведущая вглубь каналов. Пирас замер на мгновение, поскольку полный мрак его немного пугал. Несколько крыс вились у его ног. Вскоре вампир приблизился к узкой лестнице, которая вела в лабиринт с низкими сводами, узкими проходами и пещерами, напоминающими тюрьму.
Внезапно вампир остановился как вкопанный. Он почуял вблизи человека, не слыша его шагов. И при этом человек однозначно двигался ему навстречу. На минуту вампир растерялся, затем распознал запах: человеческий, да, безусловно, но смешанный с чем-то диким, неприрученным и дополнительно с оттенком гнили и странных алхимических испарений. Этот запах Пирас знал. Этот человек не был жертвой. Вампир смог различить свет потайного фонаря. Человек бежал очень быстро.
У вампира не было желания встречаться с ним. Между ними было взаимное уважение, но близости не будет никогда. Поэтому он спрятался в нише и ждал, пока человек удалится, а затем продолжил свой путь.
