Послышались стоны и приглушенные вскрики. Все воины сотни сопровождения, кроме конунга, не отрываясь, смотрели на раненых, вернее на мерцающий туман, накрывший их. Поэтому только Раннег увидел, как, стряхнув с руки остатки тумана, его Владетельница стала медленно оседать на землю. Однако сделать это ей не позволил Феруз. Легко подхватив свою госпожу к себе в седло, воин тут же послал коня вскачь по направлению к городу.
В первый момент конунг растерялся, а во второй его громкий крик: "Коня, живо!" заставил его воинов быстро рвануться за его конем. Вскочив в седло, конунг отдал приказ присмотреть за ранеными и связать всех обездвиженных вражеских воинов, потом пришпорил коня и поскакал вслед за умчавшимся Ферузом.
Конунг всю дорогу до города гнал коня, но, несмотря на это догнать Феруза не смог. Отворившие ворота стражники подтвердили ему, что совсем недавно Феруз вместе с их Владетельницей въехали в город, причем воин крепко держал Владетельницу в объятьях, чему та абсолютно не противилась.
Отдав распоряжение караульному гарнизону пленить и связать всех обездвиженных врагов за стенами города, конунг направил своего коня к дворцу Къяры.
У дворца никого не было. Конунг взбежал по лестнице, прошел к дверям и толкнул их. И тут же столкнулся с Ферузом, который преградил ему путь:
- Она не велела никого пускать!
- Это не может относиться ко мне! Я должен ее видеть! - конунг попытался оттолкнуть Феруза, но тот не отступал.
- На колени, раб! - рявкнул разъяренный конунг, выхватывая меч.
- Я раб, но ее раб, и скорее умру, чем нарушу ее приказ! - Феруз взглянул прямо в глаза конунгу и тоже взялся за меч.
Раннег понял, что для того чтобы пройти, ему придется сразиться с воином и убить его, и отступил.
И в это время во дворце раздался приглушенный вскрик, а затем долгий стон, в котором слышалась такая мука, что замирало сердце. И конунг, и Феруз, не сговариваясь, рванулись к двери, ведущей в опочивальню Владетельницы, и распахнули ее. Представшая их взорам картина была настолько невероятна, что они на минуту замерли пораженные, а потом конунг вновь схватился за меч.
Къяра лежала на кровати, руки и ноги ее были накрепко привязаны к кровати ремнями, над ней склонился ее супруг, пытаясь ножом запихнуть под ее диадему какую-то мокрую ткань грязно-зеленого цвета, которая под его ножом тут же пропитывалась кровью и становилась ярко-алой. Къяра стонала, а тело ее выгибала судорога.
Обернувшись и увидев вошедших, Лиат привстал с кровати и с такой яростью в голосе крикнул: "Вон отсюда!", что меч конунга замер на полдороги, а сам он охрипшим от волнения голосом лишь тихо осмелился спросить:
- Ты что с ней делаешь?
- Я лечу, а вы выйдите отсюда вон, - разгневанно проговорил супруг Къяры и вновь сел на кровать рядом с ней.
- Ответь, зачем ты ее связал, и мы уйдем, - еще тише проговорил конунг.
- Она в трансе, поэтому может кричать и дергаться, вот придет в себя, развяжу… - сквозь зубы, мрачно пояснил Лиат.
В это время стон смолк, а тело Къяры перестало содрогаться. Къяра повернула голову, и в глазах ее появилось осмысленное выражение:
- Феруз, почему вы здесь? Ты не понял мой приказ? - с трудом произнесла она.
От поворота ее головы повязка, которую пытался наложить Лиат, сбилась, и изумленным взглядам Раннега и Феруза открылась страшная, обожженная и кровоточащая рана, по краю диадемы надетой на голову их Владетельницы.
Потрясенные увиденной картиной оба кирита молчали.
Лиат тут же начал развязывать ремни на руках Къяры.
- Пошли вон, оба. И если только раскроете рот, о том, что видели, языки отрежу обоим, - с явным раздражением выдохнула она и вновь закрыла глаза.
Конунг и Феруз тут же вышли из спальни, плотно закрыв за собой дверь. Ошеломленные, не в силах уйти, они, прислушиваясь, долго стояли в коридоре, но из-за двери не донеслось больше ни звука.
Наконец, конунг не выдержал:
- Если ей что-то понадобиться, дай тут же знать, - проговорил он и стремительно направился к выходу.
Из своих покоев Къяра не выходила три дня. Удрученный конунг по несколько раз на дню заходил во дворец, пытаясь узнать хоть что-то о здоровье Владетельницы. Но Феруз лишь отрицательно качал головой, давая понять, что новостей у него никаких нет.
Только на четвертый день Феруз сообщил конунгу, что Владетельница в центральной зале и ждет его для доклада.
Раннег, обрадованный таким известием, тут же прошел в центральную залу и, подойдя к Къяре, опустился на колени.
Владетельница полулежала на своем любимом диване. Она была бледна, голову ее охватывал тонкий шелковый шарф. Глаза ее при этом горели недобрым огнем, а губы мрачно кривились.
Однако для конунга в эту минуту это было не главным, главным было то, что Владетельница осталась жива, и он не смог сдержать довольной улыбки, хотя прекрасно понимал, что общение с ней вряд ли закончится для него чем-то хорошим.
- Ты чему-то рад? - хмуро спросила Къяра, взирая в упор на стоящего перед ней на коленях конунга.
- Да, Владетельница, я просто счастлив, что тебе стало лучше, - искренне ответил он.
