Она была брюнетка, и, поймав себя на констатации этого спорного факта, Ростислав Гаврилович раздражился еще сильнее. В мире, где невозможно включить телевизор, не наткнувшись на рекламу краски для волос, судить о характере и умственных способностях человека по цвету волосяного покрова, по меньшей мере, глупо. И вообще, с какой стати он привязался к девчонке? Вероятнее всего, у нее блестящее резюме, живой ум и отличная деловая хватка. Бесспорно, при приеме на работу внешность тоже сыграла роль, и немаловажную — богатый наниматель может позволить себе роскошь снимать сливки, выбирая персонал не только по рекомендациям и оценкам в дипломе, но и по экстерьеру, — но разве девочка виновата, что в наше время людей опять начали покупать, как говядину? Она может быть холодной стервой, у которой на уме нет ничего, кроме карьеры и денег, а может и не быть — как знать? Таких высот, как она, достигают, как правило, именно стервы, но нет правил без исключений, да и какое ему, генералу ФСБ Алексееву, дело до личных и деловых качеств чьей-то секретарши?
Его действительно ждали — целых три человека; все как один спортивные, подтянутые, одетые, как манекены из арбатского бутика, и вылощенные до полной невозможности на глаз определить возраст, они сидели за огромным, как танковый полигон, сверкающим, как озеро сырой нефти, столом в просторном зале для совещаний. Стеклянная стена, за которой в серой ненастной дымке расстилалась панорама Москвы, переходила в наклонный, тоже стеклянный потолок. За спинами сидящих, отделенная от них еще одной стеклянной стеной, буйно зеленела тропическая растительность зимнего сада. «Африка», — взглянув в ту сторону, подумал Ростислав Гаврилович и усилием воли отогнал несвоевременное беспокойство.
Последний раз Якушев выходил на связь из Момбасы. Обстановка в районе, где предстояло действовать его группе, оставалась сложной и запутанной; поезда туда не ходили, самолеты не летали, и Спец доложил о коллегиально выработанном решении продолжить путешествие на автомобиле. Эта коллегиальность активно не нравилась генералу, но в сложившейся ситуации была, пожалуй, неизбежна: Якушев не мог единовластно командовать человеком, на которого привык смотреть снизу вверх, а Быков, являясь, по сути дела, волонтером, принять командование на себя просто не имел права. Впрочем, эта парочка уже не раз себя показала, и, если генерал чего-то всерьез опасался, то никак не возможных разногласий. Иное дело — танки. Прилетевший из-за горизонта снаряд не собьешь с пути ударом кулака — как, впрочем, и винтовочную пулю. А стреляют в тех краях нынче густо — сначала нажимают на спуск, а уж потом, если получится, проверяют документы…
Не дожидаясь приглашения, он уселся за стол напротив хозяев кабинета. Секретарша, каблучки которой волшебным образом перестали цокать, выслушала поступившее распоряжение насчет напитков и удалилась, беззвучно закрыв за собой дверь. В помещении воцарилась напряженная тишина. Хозяева явно не спешили раскрывать карты, предоставляя Ростиславу Гавриловичу сомнительную честь заговорить первым. Алексеев тоже никуда торопился: в конце концов, это не он их, а они его пригласили.
Эти люди были ему незнакомы, из чего следовало, что это не хозяева и, скорее всего, даже не члены совета директоров, а их доверенные лица — какие-нибудь топ-менеджеры, директора или как там еще они называются. Хозяева ждали результата переговоров где-то в другом месте; возможно, они вели наблюдение, и Ростислав Гаврилович не отказал себе в маленьком удовольствии: отыскал взглядом притаившуюся в углу под самым потолком видеокамеру и пару секунд, поблескивая темными очками, смотрел прямо в объектив.
— Итак, — нарушил наконец молчание человек, сидевший по центру, — мы вас слушаем, господин Алексеев.
— Вы? — подчеркнуто изумился Ростислав Гаврилович. — Меня?
— Понимаю, — после довольно продолжительной паузы сказал тот же человек. Двое других сидели как истуканы, и генералу пришлось специально к ним приглядеться, чтобы установить, что они дышат и время от времени моргают. — Действительно, это мы настояли на вашем визите, что говорит об определенной заинтересованности с нашей стороны.
— По-моему, звучит логично, — заметил генерал.
На ум ему вдруг пришло сравнение со сказочным Змеем Горынычем, и он едва справился с желанием нагнуться и заглянуть под стол, чтобы посмотреть, действительно перед ним сидят три отдельных человека или там, под столом, спрятан некий общий корень, из которого они произрастают. По всей видимости, правом голоса была наделена только одна из трех голов этого осовремененного дракона — средняя; две другие, очевидно, выполняли какие-то вспомогательные функции — ели, пили или, скажем, читали.
— Да, — сказала средняя голова, сопроводив это междометие солидным утвердительным кивком. — Но первый ход, если позволите так выразиться, был сделан вами. Не далее как вчера наш директор по кадрам имел беседу с неким господином… э…
— Егорушкиным, — подсказала правая голова, на поверку тоже оказавшаяся говорящей.
