— Не знаю, — добавил он от себя, — может быть, мы начали не с того конца. Возможно, этот твой Машка решил тянуть дорогу от шахты. Начни он строить здесь, практически на линии огня, это было бы рискованно. А если начать с противоположной стороны, это будет, конечно, дороже и хлопотней, зато опасности почти никакой. И фактор времени в этом случае работает на него: авось международное сообщество спохватится, оценит его мирный, созидательный труд на благо народа Верхней Бурунды, признает ее независимость, приструнит политических оппонентов и введет сюда миротворческий контингент, чтобы никто не мешал господину президенту довести до конца строительство.
— Может, и так, — подумав, мрачно буркнул Роман Данилович, — а может, и нет. Леший его разберет, этого прощелыгу! Может, он и не думал ничего строить. Видал, как они над нами ржали? Как будто ты спросил, где тут у них ближайший пятизвездочный отель или, к примеру, завод дирижаблей!
— Ну, как это «не думал»? — возразил Юрий. — А строители наши ему тогда зачем понадобились?
— А я знаю? Может, он их в банановые листья завернул, на углях испек и сожрал. С него, проходимца, станется! Вот никогда я его не любил. Как знал, честное слово! Еще в училище сто раз хотел эту черную рожу набить, да все сдерживался, уговаривал себя: нельзя, мол, расизм! А может, если б вовремя в бубен настучал, там, внутри, что-нибудь на место встало бы…
— Слушай, Юрка, — с истинно женской мудростью проигнорировав не несущую смысловой нагрузки воркотню Ти-Рекса, сказала Даша, — а ты уверен, что они были?
— Кто? — не понял Якушев.
— Да эти твои… строители!
Юрий посмотрел на нее. Даша сидела на рельсе, обняв одной рукой полосатую грушевидную тыкву, и с рассеянным видом вертела перед собой банановую кожуру.
— Вы, ребята, перегрелись, что ли? — спросил он, обращаясь к обоим Быковым сразу. — У одного дороги не было, у другой — строителей… Ладно, не будем трогать выпуски новостей, в них действительно чего угодно могли наплести. Но здешние официальные власти не отрицают, что наши строители сюда прибыли и отправились на частном «Дугласе» в Лумбаши…
— А это кто тебе сообщил — местные власти или твой генерал? — лениво поинтересовался Быков.
— Ну, знаешь, Данилыч, это уже слишком! — не вытерпел Юрий. — В конце концов, я вас сюда на аркане не тащил…
— Ну, ладно, ладно, — явно почувствовав, что перегнул палку, миролюбиво пробасил Быков. — Твоя правда, так до чего угодно можно договориться: что черное — это белое, что приказы должны выполняться только после широкого обсуждения и всеобщего тайного голосования и что строители эти сами во всем виноваты — их, как и нас, силком сюда никто не гнал. Что делать-то станем, Юрок?
Юрий без необходимости огляделся по сторонам, словно ожидая, что из пыльных придорожных кустиков сейчас выйдет генерал Алексеев в парадном мундире со всеми регалиями и даст четкие указания по поводу дальнейших действий группы. Вместо его превосходительства из кустов с шумом выпорхнула какая-то пестрая, ярко окрашенная птаха и, испуганно молотя крылышками, стремглав унеслась прочь. Непривычно огромный, уже начавший приобретать малиновый закатный оттенок шар солнца мало-помалу клонился к потемневшему горизонту, на фоне нежно-бирюзового неба четкими, словно вырезанными из темной бумаги силуэтами выделялись плоские кроны черных акаций.
— Укрытие надо искать, — сказал он.
— Это понятно, — нетерпеливо кивнул Быков. — На открытом месте, да еще и без оружия, ночевать негоже. Того и гляди, съедят — не львы какие-нибудь, так местные интернационалисты без расовых предрассудков. Под шкурой-то мясо у всех одинаковое!
— Что ты заладил: съедят да съедят, — отмахнулся Якушев.
— Опасаюсь, — сообщил Быков таким тоном, что плохо знающий его человек, пожалуй, мог бы поверить в искренность этого заявления. — Эх, надо было у этих, на дрезине, автоматы отобрать! Ну хотя бы один!
— Представляешь, сколько они за эти стволы отдали? — возразил Юрий. — Небось последнюю скотину со двора увели…
— А зачем? — немедленно спросил Быков. — Зачем крестьянину автомат, если скотины не осталось? Не знаешь? Я тебе скажу. Чтобы соседей грабить — вот зачем. Политэкономия! Ладно, не нам их учить, наше дело маленькое — ночь до утра скоротать и проснуться там, где легли, а не в чьем-нибудь брюхе. А дальше-то что?
— Я бы еще поискал, — сказал Юрий. — Если не согласны, возвращайтесь. А я планирую осмотреть эти знаменитые копи — может, наши люди где-нибудь там, дожидаются, когда пальба кончится. По дороге загляну в этот их аэропорт. Это крючок, но небольшой, всего километров сто — сто двадцать…
