— Ну, вряд ли я стал бы это утверждать...
— Вы верите в это, — нахмурился Фраули, — иначе не приехали бы сюда, чтобы заняться расследованием. А я — знаю. Я живу в этих горах почти шестьдесят лет. В них всегда обитало зло, но оно было заперто. Заперто, пока ваш кузен не выпустил его на свободу.
Я ничего не сказал, только вслушался в шум на улице, где раздавались какие-то звуки — скрип гравия под ногами? Но из окна никого не было видно.
— Почему он жил отшельником в этом доме? — продолжал Фраули. — Разве так бы поступил нормальный человек? Он там экспериментировал. Пытался овладеть элементалями, обитающими в здешних горах. Эти места не для людей. Индейцы никогда не заходили в эту долину. Это было табу. Они называли ее Запретным Местом. И на то была причина.
— Ну, не знаю, — сказал доктор Кин. — В конце концов мне действительно не стоило ехать сюда. Но бред мистера Хатауэя... — он замялся и бросил на меня примиряющий взгляд, — ну, у меня сложилось об этом свое мнение, и я, наконец, решил сам сюда приехать, хотя и был уверен, что не найду здесь никаких подтверждений. Но не знаю, здесь есть что-то такое...
— Я тоже почувствовала, — внезапно сказала Элизабет. — Как только мы въехали в горы. Словно одеяло висит в небе или лист стекла. Что-то, чего нельзя увидеть или потрогать... но можно ощущать.
Фраули облизнул губы.
— Вы тоже чувствуете, — прошептал он. — Видит Бог, это реально. Иногда я слышал из дома вашего кузена такие звуки... Рэнсом совершил прорыв! — внезапно пронзительно закричал он. — Вы что, не понимаете? Он совершил прорыв! В этих горах есть нечто скрытое, нечто древнее и очень злое. Вы почувствовали это, — кивнул он в сторону Элизабет. — Но вы — городские жители. Вы и понятия не имеете, как отчетливо я, живущий в этих горах столько лет в одиночестве, чувствую их присутствие... А затем ваш кузен, дурак, попытался отпереть запертые врата!
Он вскочил на ноги. Я непонимающе уставился на него.
— Он получил то, чего добивался. Они теперь стали сильнее, потому что он помог им вырваться. Его студия... разве вы сами не чувствуете? Разве не ощущаете, как вас засасывает и оглушает этот дом... Последние ночи я вынужден запирать двери на ключ. Что-то есть у него в студии на чердаке...
Его прервал какой-то шум и грохот, которые становились все сильнее. Удары, стук камней...
Мы уставились друг на друга. Я вспомнил звуки, которые слышал несколько минут назад, и рванулся к двери. Доктор Кин последовал за мной.
Моей машины не было. Из под обрыва доносился грохот и поднималось облако пыли. Элизабет дотронулась до моей руки. Я обернулся и увидел страх в ее карих глазах.
— Все в порядке, — тупо сказал я. — Это был... наверное, это произошло случайно.
Фраули хрипло закашлялся, трясясь, белый, как бумага. Затем вернулся в дом, и я услышал, как зазвенел стакан. Затем он вышел, вытирая рукой губы.
— Вы думаете, они услышали меня... — прошептал он себе под нос. — Ну, что я говорю о них?
— Чепуха, — покачал я головой. — Этот Африка...
— Просто удача, — заявил доктор Кин, — что у меня есть машина, иначе бы мы все остались здесь, не так ли? Мне очень жаль, приятель. Нелепая случайность.
— Вам следует посмотреть, — весьма мрачно сказал я, — все ли в порядке с вашей машиной.
Кин пораженно уставился на меня. Затем развернулся и быстро пошел прочь. Я оглянулся, прежде чем последовать за ним, но никого не было видно.
— Вы не сможете их увидеть, — прошептал Фраули. — Не сможете... если они сами не захотят.
— Если я все же увижу Африку, — сказал я ему, — то отправлю его вслед за машиной.
Фраули предостерегающе покачал головой:
— Оставьте его в покое. Они рассердятся, если кто-нибудь причинит ему вред. Он... он их дитя, знаете ли.
— Что вы имеете в виду? — спросила Элизабет.
— Ну... никто не знает, кем был его отец. И вы сами видите по его внешности...
По дороге навстречу нам мчался доктор Кин, пенсне свисало у него с лацкана. У меня по спине пробежал холодок.
— Бензин исчез... полностью. Я не смог завести машину, — выдохнул он.
— Вот вам и удача, — проворчал я. — До цивилизованных мест тридцать миль... Мы не сможем пройти их по такой жаре. У вас, конечно, нет телефона, Фраули?
Тот помотал головой.
— А разве у вас нет машины? — спросил Кин. — Или хотя бы бензина?
— Нет. Прежде я пользовался машиной Рэнсома. Но не так давно с ней что-то случилось, мы так и не отремонтировали ее.
У меня появилась идея.
— Значит, у Рэнсома должен быть запас горючего?
— Ну... Да, большая бочка в гараже. Но вы же не отправитесь туда?
— И зачем я вообще приехал сюда? — покачал головой доктор Кин. — Кроме того, где еще мы сможем достать бензин?
Фраули схватил меня за руку, и я обернулся. Он смотрел мне в глаза с обеспокоенным выражением на морщинистом лице.
— Я думаю, ключи находятся в студии на чердаке. Но минутку, сынок. Я знаю, что во все это трудно поверить... Но вы же не захотите подвергать свою жену опасности, не так ли?
— Я не боюсь! — заверила Элизабет.
— Здесь нет никакой опасности, — возразил я старику. — Мы быстро вернемся.
