– Посоветовал не есть на ужин мясного, тогда обойдется без ночных кошмаров. Встал, пробормотал что-то в свое извинение и ушел. Что же мне оставалось делать?
– Тоже уйти.
– Конечно. Но я этого не сделала, а предприняла еще одну попытку. Если бы у него был советник, я попыталась бы поговорить с ним. Но советником он так и не удосужился обзавестись; и я пошла, сама пошла, хотя могла вызвать к себе, – к человеку, к мнению которого Изар, кажется, более или менее прислушивается…
– Скорее менее, – сказал Ульдемир. – Более – он теперь не прислушивается ни к кому.
– Одним словом, я направилась к этому – к историку, или как он там называется…
– Главный Композитор Истории, – подсказал Ульдемир.
– Блестящее звание, – сказал Уве-Йорген. – К нему хорошо бы еще брюки с лампасами шириной в ладонь и эполеты с бахромой из карандашей и ручек. На лампасах следует напечатать популярные исторические тексты вперемежку с народными сказками…
– Посоветуй Академии, – остановил его Ульдемир. – Так что же, Ястра?
– Этот юноша выглядел весьма озабоченным, хотя, увидев меня, сразу начал улыбаться и вилять хвостом. Такой сладкий мальчуган, тот тип, что пользуется несокрушимым успехом у горничных…
– Ваша Прелесть!
– Ну, хорошо, хорошо – хотя, по-моему, это имеет немалое значение: дает понять, на кого теперь опирается Изар… Так вот, это молодое светило изволило выслушать меня. Потом категорически опровергло – силлогизмы он строит по всем правилам. И по-своему прав: чтобы прислушаться к нам, необходимо знать о существовании этой – Сторожки?
– Заставы, Ястра.
– Пусть Заставы. Короче: его заботит лишь одно – что начало войны, по его мнению, непозволительно затягивается. И что именно об этом он и скажет Властелину – если тот соблаговолит его выслушать, в чем историк далеко не столь уверен, как старается показать. Вот и все мои результаты. От него я поспешила сюда.
– Вернемся к войне, – предложил Ульдемир.
– Пора бы уже, – согласился Уве-Йорген. – Итак, семнадцать эскадр Ассарта выскакивают на позиции, каждая – перед назначенной ей планетой. Дальше события могут развертываться по-разному. Где-то их встретят уже на подступах – там, где осталось еще достаточно кораблей обороны. В других местах им позволят выбросить десанты – и будут расстреливать еще в воздухе, а на уцелевших набросятся, не успеют они опуститься – так что вместо церемониального марша по изумленной планете им придется вести бой в кольце, бой с противником, обладающим подавляющим численным преимуществом. Я достаточно высокого мнения об ассартских профессионалах, но существует предел возможностей. Короче – мало надежды, что кто-нибудь из семнадцати эскадр захвата сможет вернуться сюда.
– Здесь тоже будет не сладко, – пробормотал Гибкая Рука, до сих пор молчавший.
– Без сомнения. Потому что если где-то удар и окажется внезапным, то именно здесь. На планете остается, по сути дела, инвалидная команда…
– Не совсем, – перебила Ястра. – Тарменары Изара – полк со всем своим вооружением и кораблями – остаются в его распоряжении.
– Ну что же, это прекрасные бойцы – однако они могут добиться успеха в одном месте, а таких мест будет семнадцать. Так что игра здесь будет проиграна задолго до того, как начнут появляться те корабли, которым посчастливится унести ноги с планет. Нет, тут действительно все обречено еще до начала.
Наступило молчание.
– И все же, – через минуту нарушил его Ульдемир, – что-то тут не так. Мы, разумеется, не знаем, с какой подлинной целью разыгрывается вся партия. Однако не ради того, о чем распинался Охранитель на Заставе. Потому что если то, что он говорил, правда – то для них не должно быть никакой разницы между Ассартом и любой другой планетой. В результате всякой войны кто-то выходит сильнейшим, начинает определять погоду во всем Скоплении. И неизбежно – годом раньше, тремя позже – выйдет на ту же самую звездную экспансию, которая Охранителю так не по душе. Нет, что-то не то…
– Не может быть войны без победителей, – убежденно сказал Уве-Йорген.
– Верно. Однако победителем может оказаться не одна и не вторая из сражающихся сторон, а кто-то третий – стоящий поодаль.
– Для этого ему нужно, чтобы участники выбили из игры друг друга. Но тут слишком очевидна направленность против Ассарта…
– Это исходя из того, что нам известно. Однако нам наверняка не известны куда более важные вещи…
– Больше нет времени узнавать, – сказал Питек.
– Так и есть. Что же нам остается?
– Сделать все, – сказал Ульдемир, – чтобы как угодно – уговорить, заставить, вынудить Властелина отменить войну.
Ястра с сомнением покачала головой.
– Будь он менее упрямым и более уравновешенным… Увы.
– И тем не менее, мы обязаны. Любой другой вариант ведет к проигрышу.
– Рискуем головой, – предостерег Ульдемир.
