Он не ошибся: четверо стояли, приготовившись к убийству. Не по-благородному, как полагалось бы офицерам — со шпагами наголо (как-то не обращались мысли к огнестрельному оружию в этой обители традиций, где, кажется, за всю историю так и не раздалось ни единого выстрела — а клинки, случалось, звенели весенними ручьями, и подлинные ручьи текли по самоцветным полам — только не вода то была…). Вместо шпаг даже не кинжалы были у них в руках, а воровские ножи, воистину более всего другого им годившиеся. Четыре ножа взвились, кратко блеснув белым — и голубоватые молнии вылетели, казалось, из двух кинжалов; но то были лишь отблески на благородной стали… «Ну, посмотрим, как вас натаскали, — про себя говорил он, — какие секреты открыли, какие приемы преподали…» — продолжал, отбивая еще одну атаку. Конечно, драться тут было неудобно, тесно — однако это мешало легионерам больше, чем ему. Все же один или два удара он пропустил; не наряди его Эфат в десантный жилет под камзолом — добром бы не обошлось… Но и эти четверо снарядились, как на генеральное сражение, так что бить их приходилось в горло. Что же, он и это умел, он мог бы лихо командовать десантным взводом — вот хватит ли его умения на Державу?.. — Бой шел, его загоняли в угол. Что же, тем хуже для них! В последний момент Изар нырком ушел от удара, показал ложный удар ниже живота, тот невольно пригнулся, пальцы Изара чуть повернули граненую рукоятку кинжала — клинок, словно в воду, вошел в открывшееся на долю секунды горло. Это не первый был, сейчас их оставалось двое, и те их сотоварищи, что теперь смирно-смирно лежали на полу, и вовсе ограничили возможность наступательного маневра, нахрап кончился, теперь решала техника — а-а! — выпад — снизу в челюсть, кинжал застрял — но ведь и враг остался только один. Кинжал Наследника мельничным крылом завертелся в воздухе, быстрее, еще быстрее — уже не различить стало, где клинок — последний остервенело кинулся вперед наугад, вобрав голову в плечи — но ведь шлема с забралом на нем не было, не полагалось такого при нанесении дворцового караула…
Изар медленно вытер кинжал о мундир ближайшего поверженного, с усилием высвободил второй. Ах, как сейчас млеют люди у телевизоров! Прав был Ум Совета: «Тебя не знают, ты не показывался. Так пусть сразу же поймут, что ты человек серьезный и плохой партнер для шуток». Смотрите, понимайте… Впрочем, еще не все сделано. Впереди — действие второе.
Он вышел в коридор, всем своим видом показывая, что — совершенно спокоен и не ожидает никаких случайностей. Сделал несколько шагов. Впереди распахнулась дверь. В коридор метнулась женщина и встала на пути Изара. Жемчужина Власти, молодая супруга Властелина, вот уже несколько минут как его вдова. В ночном убранстве, с распущенными волосами, молодая, прекрасная, разъяренная.
— Убийца! Люди, слуги! Хватайте убийцу!
— Пропусти меня!
— Ты убил Властелина!
— Не по злобе, но ради величия мира!
— Тогда погибнешь и ты!
И она бросилась на Изара, сжимая в пальчиках смешной дамский кинжальчик — остро, впрочем, наточенный. Изар, разумеется, и не подумал применить оружие — просто перехватил ее руки, завел их назад, за ее спину, неизбежно прижавшись при этом голой грудью — лохмотья камзола не в счет, жилет нараспашку — к ее груди. На мгновение-другое оба застыли так; потом он начал медленно сгибать ее, заступил ногой, повалил на затянутый ковром пол. Она сопротивлялась. Пеньюар распахнулся. Тень промелькнула над ними, Изар как-то боком подумал, что повесит того, кто ухитрился протащить в Жилище Власти операторский кран. Мысль тут же исчезла, он уже одолевал Жемчужину — одолел. В борьбе она уступила. Где-то наверху влажно сопел оператор. И сами они тоже дышали громко, хрипло, наперебой, она едва слышно стонала, он лишь стискивал зубы — начатое надо доводить до конца…
Ну наконец-то! Свет выключили вовремя, не то Изар был уже готов вскочить и — к дьяволу все традиции! — выпустить всю обойму по объективам камер, по операторским черепам. «Хватит с них — попировали, — подумал он, застегиваясь и поднимая с пола упавший раньше „диктат“. — Их работа кончилась, наша только в начале».
Он бережно поднял женщину с пола. Поцеловал. Она прижалась лицом к его груди.
— Прости, Ястра, — прошептал Изар ей на ухо. — Я не сделал тебе слишком больно?
Она, не отрывая лица от его груди, покачала головой.
— Ты простишь меня?
— Так было нужно?.. — прошептала она.
— Одевайся, — сказал он. — Поедем в летнюю Обитель. Придем в себя. Там накрыт ужин. Безумно хочется есть…
