Глядя вслед Дайлин – она присоединилась к остальным и покинула зал, – Ранд думал о том, что определенно сложилось бы по-иному. Он не правил бы в Кэймлине, его вообще не было бы в Андоре, ибо он вовсе не появился бы на свет. Все прошлое представало бесконечной цепью взаимосвязанных событий. Тигрейн отправилась в Пустыню тайком, что побудило Ламана Дамодреда срубить Авендоралдеру, дар Айил, и изготовить из нее трон. В результате айильцы перевалили через Хребет Мира, чтобы убить его. Такова была их единственная цель, хоть люди и прозвали случившееся тогда Айильской Войной. С айильцами явилась Дева Копья, называвшая себя Шайиль, и умерла при родах. Сколько судеб переплелось и переменилось только ради того, чтобы она смогла родить его в нужное время в нужном месте – и расстаться с жизнью. Ранд считал своей матерью Кари ал’Тор, ибо, хотя и смутно, помнил ее, но очень жалел о том, что никогда не видел Тигрейн – или Шайиль, – как бы она себя не называла. Увидеть бы ее хоть краешком глаза…
Пустые мечты. Она мертва, давным-давно мертва. Прошлое не вернуть. Так почему же это мучит его до сих пор?
Невесть почему он поднял глаза на высокий сводчатый потолок и цветные витражи, на которых картины сражений чередовались с изображениями Белого Льва и былых королев Андора. Правительницы с портретов – все выше обычного человеческого роста – поглядывали на него неодобрительно, словно дивясь, откуда он взялся и что здесь делает. Конечно, это ему померещилось, но почему? Из-за услышанного рассказа о Тигрейн? Что это, игра воображения или безумие?
– Тут к тебе еще гость, которого, я думаю, тебе следует принять, – послышался голос Башира.
Ранд повернулся к нему. Рядом с Баширом стоял один из его всадников – зеленоглазый раскосый малый с темными усами и бородой. Рядом со своим командиром он казался рослым детиной.
– Только если это Илэйн, – промолвил Ранд так резко, что сам удивился, – или гонец, доставивший неопровержимые доказательства гибели Темного. Я отправляюсь в Кайриэн. – Он не имел такого намерения до тех пор, пока слова сами собой не сорвались у него с языка. Там, в Кайриэне, была Эгвейн. И не было никаких королев над головой. – Я уже давно туда не наведывался. А без моего присмотра какой-нибудь лорд или леди, чего доброго, вздумает претендовать на Солнечный Трон.
Башир посмотрел на Ранда как-то странно – чего это ради он стал вдаваться в подробности, словно оправдывается?
– Как угодно, но этого человека увидеть все-таки стоит. Он говорит, будто прислан лордом Брендом, и, как мне кажется, не лжет.
Айильцы мигом повскакивали на ноги – они знали, кто скрывается под этим именем. Ранд в изумлении уставился на Башира. Чего-чего, а прибытия посланца от Саммаэля он никак не ждал.
– Впусти его.
– Хамад, – промолвил Башир, сделав чуть заметное движение головой, и молодой салдэйец бросился к выходу.
Через несколько минут Хамад вернулся в сопровождении группы воинов, плотным кольцом окруживших какого-то человека. На первый взгляд ничто в его облике не указывало на необходимость подобных мер предосторожности. Мужчина как мужчина, без оружия, в долгополом сером кафтане с высоким воротом, с курчавой бородкой, но без усов – и то и другое по иллианской моде. Курносый, с широкой улыбкой на лице. Впрочем, когда он подошел поближе, Ранд понял, что неподвижная усмешка словно приклеена к его лицу, в то время как в темных глазах застыл страх.
Башир поднял руку, и стража остановилась в десяти шагах от Ранда. Иллианец, не отрывавший глаз от Ранда, похоже, даже не заметил этого и шагнул было дальше, но острие меча Хамада уперлось ему в грудь. Покосившись на слегка изогнутый клинок, грозивший пронзить его насквозь, он снова поднял на Ранда затравленный взгляд. По контрасту с застывшим, словно маска, лицом висевшие по бокам руки незнакомца беспрерывно дергались.
Ранд шагнул было вперед, но Сулин и Уриен неожиданно оказались на пути – не то чтобы преградили дорогу, но встали так, что, вздумай он двинуться дальше, ему пришлось бы протискиваться между ними.
