– Что это вы уставились друг на дружку? – вмешался Кассин. – Погодите, когда-нибудь я непременно выучусь вашим знакам.
Взглянув на него, Лиа залилась серебристым смехом:
– Непременно, Красный Щит. Ты будешь премило выглядеть в юбке, когда пойдешь просить, чтобы тебе позволили стать Девой.
Когда Лиа отвела взгляд, Авиенда вздохнула с облегчением – в подобных обстоятельствах она не могла отвести глаза первой, не потеряв чести. Пальцы ее непроизвольно задвигались, складываясь во фразу на языке жестов, которую, становясь Девой Копья, всякая женщина выучивала в первую очередь, поскольку свежеиспеченные Девы повторяли ее чаще всего.
По коридору бежал слуга, один из этих мокроземцев. Не позволяя презрению, которое она испытывала ко всем, кто проводит жизнь, прислуживая другим, коснуться ее лица, Авиенда зашагала в противоположную сторону. Ей не хотелось даже проходить мимо того малого. Чтобы исполнить один тох, она должна была убить ал’Тора, чтобы исполнить другой – себя. Один тох мешал исполнению другого. Что бы там ни говорили Хранительницы Мудрости, она обязана найти способ исполнить оба.
Ранд только-только начал приминать пальцем табак в коротенькой трубочке, как в дверь просунула голову Лиа. Но Дева и слова вымолвить не успела – запыхавшийся круглолицый в красно-белой ливрее проскользнул мимо нее и упал на колени перед Рандом. Лиа изумленно вытаращилась.
– Милорд Дракон, – прохрипел слуга, пытаясь отдышаться, – во дворец явились огир! Самые настоящие огир. Трое! Им дали вина и предложили угощение, но они непременно желают сейчас же видеть Лорда Дракона.
Постаравшись придать голосу непринужденность – ему вовсе не хотелось пугать этого человека, – Ранд поинтересовался:
– Давно ли ты служишь во дворце? – Ливрея сидела на слуге ловко, и он был явно немолод. – Я не припоминаю твоего имени.
Коленопреклоненный слуга вытаращил глаза:
– Мое имя? Э-э… Бари, милорд Дракон. Уф! Двадцать два года, милорд Дракон, на нынешнюю Ночь Зимы будет двадцать два года. Милорд Дракон, а огир?
Ранду дважды доводилось посещать огирские стеддинги, но он не представлял, как следует поступить, чтобы соблюсти этикет. Огир славились как непревзойденные строители – большая часть величайших городов мира – во всяком случае, их старинные центры – была воздвигнута ими. Ныне они изредка, но покидали стеддинги, чтобы поддерживать свои постройки в порядке, и потому Ранд сомневался в том, что Бари могло до такой степени взволновать появление кого бы то ни было, кроме разве что короля или Айз Седай. Да и то вряд ли. Набив трубку, Ранд сунул кисет с табаком в карман и распорядился:
– Отведи меня к ним.
Бари вскочил на ноги, чуть ли не пританцовывая на цыпочках. Похоже, насчет этикета Ранд не ошибся – слуга ничуть не удивился, что Лорд Дракон сам идет к огир, а не приглашает их к себе. Ни меча, ни скипетра он не взял – все едино на огир это впечатления не произведет. С Рандом, само собой, отправились Лиа и Кассин. Что же до Бари, то он, наверное, припустил бы бегом, когда бы не надобность приспосабливаться к шагам Ранда.
Огир дожидались во внутреннем дворе с фонтаном и бассейном, где плавали кувшинки и золотые рыбки. Трое огир – седой мужчина в высоких сапогах с отворотами и долгополом кафтане и две женщины в расшитых узорами в виде листьев и лоз юбках. Одна из них выглядела заметно старше, и узор на ее юбке был выполнен тщательнее. Золотые кубки – по человеческим меркам, более чем вместительные – в огромных огирских ручищах казались крохотными стопочками. К тому времени, когда появился Ранд, огир во дворе не пребывали в одиночестве – вокруг них собралось с дюжину Дев во главе с Сулин и не менее полусотни воинов Уриена. Завидев Ранда, айильцы умолкли, что являлось проявлением любезности.
– Твое имя звучит песней в моих ушах, Ранд ал’Тор, – рокочущим, словно гром, голосом произнес огир, после чего представился сам и представил своих спутниц.
Его звали Хаман, сын Дала, сына Морела, старшую женщину Коврил, дочь Эллы, дочери Сунг, а младшую – Эрит, дочь Ивы, дочери Алар. Ранд припомнил, что вроде бы видел Эрит в Стеддинге Тсофу, в двух днях нелегкого пути от Кайриэна, и не мог себе представить, что она делает в Кэймлине.
