Мэт замер на месте. Может, этот дуралей поорет, решит, что Мэт уже уснул, да и уберется восвояси. Айильцы пропали из виду, но он не сомневался, что они просто припали к земле.
Шаги Талманеса приближались.
– Эй, Мэт, у меня тут есть немного бренди. Думаю, тебе не повредит хороший глоток – сон крепче будет.
Если я улизну сейчас, пока он долдонит свое, айильцы могут и не услышать. Всего в десяти шагах спят кавалеристы первого штандарта, «Громовержцы» Талманеса. Сегодня ночью им выпала честь оберегать покой командира отряда. И до палатки, а стало быть до айильцев, тоже шагов десять. Как бы они ни были быстры, но еще шаг-другой, и им не догнать его прежде, чем он окажется под защитой воинов.
– Эй, Мэт, не дури! Я знаю, что ты не спишь. Выпей бренди, это отгоняет дурные сны. Уж поверь мне.
Сжимая копье, Мэт прижался к земле. Два шага!
– Мэт! – Талманес подходил все ближе. Того и гляди, этот болван наступит на айильца и пикнуть не успеет, как ему перережут глотку.
– К оружию! – заорал Мэт, вскакивая во весь рост. – Айильцы в лагере! – И он припустил вниз по склону, продолжая кричать: – Сбор под знаменем, мечи наголо! Живей, собачье племя!
Крик его мигом разбудил всех, да и немудрено, ведь он ревел, словно бык. Со всех сторон послышались восклицания, труба запела тревогу. Выскочив из-под одеял, воины первого штандарта, выхватывая мечи, устремились к знамени.
Однако айильцы были ближе к Мэту, нежели его солдаты, и они знали, за кем гонятся. Что-то – инстинкт или везение та’верена – во всяком случае не звук, ибо из-за поднявшегося шума он ничего не смог расслышать, – заставило Мэта обернуться, и именно в этот миг как раз за его спиной словно из ниоткуда появилась первая тень с закрытым вуалью лицом.
Размышлять было некогда; отбив удар древком своего копья, Мэт нанес ответный, но противник парировал его круглым обтянутым кожей щитом и пнул Мэта в живот, да так, что вышиб весь воздух из его легких. Удержаться на ногах Мэту, наверное, помогло отчаяние, он успел судорожно дернуться в сторону, и айильское копье всего лишь рассекло кожу на его боку. Древком собственного копья Мэт подсек ноги врага и вонзил искривленное острие прямо ему в сердце. О, Свет, только бы это была не Дева!
Мэт едва успел выдернуть копье, чтобы отразить новое нападение. Удирать надо было, пока имелась возможность, а не орать! Но сделанного не воротишь. Он принялся стремительно – как никогда в жизни – вращать черным копьем, точно боевым посохом, отбивая сыпавшиеся на него удары. Наносить ответные времени не было. Слишком много врагов. И угораздило же меня закричать, вместо того чтобы уносить ноги! Мэту удалось набрать воздуху, и он завопил пуще прежнего:
– Быстрее, вы, болваны безмозглые! Оглохли, что ли? Вам только овец воровать! Прочистите уши! Сюда!
Удивляясь, что он еще жив, ведь отбиться даже от единственного айильца – редкостная удача, Мэт неожиданно понял, что он больше не один. Тощий кайриэнец в одном белье, выскочив из темноты, с пронзительным криком свалился чуть ли не под ноги Мэту, но его место тут же занял размахивавший мечом тирский солдат. Люди сбегались со всех сторон, отовсюду слышались возгласы:
– Лорд Мэтрим и победа! Красная Рука! Смерть черноглазым мерзавцам!
Мэт скользнул назад, подальше от места схватки. глуп тот полководец, который, сражается в первых рядах. Эта мысль явно была почерпнута из старых воспоминаний, зато другая –
В конце концов, все решил численный перевес. Дюжина айильцев не могла устоять против если не всего отряда, то по крайней мере нескольких сотен солдат, достигших вершины холма прежде, чем схватка закончилась. Все двенадцать айильцев полегли на месте, но, поскольку то были айильцы, воинов отряда полегло вдвое больше, а раненых насчитывалось не меньше четырех дюжин.
Придя в себя и переведя дух, Мэт понял, что и его айильские копья задели не меньше десятка раз, причем три раны казались довольно серьезными.
Опираясь на копье, он с трудом доковылял до того места, где навзничь лежал на земле Талманес. Дайрид накладывал ему жгут на левую ногу. На распахнутой белой рубахе Талманеса расплывались два кровавых пятна.
– Похоже, – прохрипел он, – Нериму опять прибавилось работенки.
Нерим служил у Талманеса денщиком; ухаживать за раненым хозяином ему доводилось чуть ли не так же часто, как и чинить его одежду.
– Он поправится? – участливо спросил Мэт.
Дайрид, успевший натянуть одни только штаны, пожал плечами:
– Во всяком случае, сдается мне, из тебя кровушки вытекло побольше, чем из него. – Дайрид поднял глаза, и Мэт увидел на его лице свежий шрам. – Они охотились за тобой, Мэт. Это ясно.
– Охотиться-то охотились, да ничего не добились. – Морщась от боли, Талманес встал и тяжело оперся о плечо Дайрида. – Было бы позором лишиться удачи отряда из-за ночного налета горстки дикарей.
