Покачивая головой, Найол направился в палату для аудиенций – у него дел было не в пример больше, чем у Валды. Моргейз все еще сопротивлялась, словно ее осадили в неприступной крепости, в избытке снабженной всеми необходимыми припасами. Она отказывалась признать, что заперта на дне долины, а все господствующие высоты вокруг заняты противником.
Как только Найол появился в передней, из-за стола поднялся Балвер.
– Здесь был Омерна, милорд. Он оставил для вас это. – Писец коснулся рукой лежавшей на столе стопки перехваченных красной лентой бумаг. – И это. – Поджав тонкие губы, Балвер извлек из кармана крошечную костяную трубочку.
Найол взял трубочку и тяжелой поступью направился во внутренние покои. Невесть почему этот Омерна глупел прямо на глазах – с каждым днем толку от него становилось все меньше. Хоть все его отчеты и являлись полнейшим вздором, ему вовсе не следовало оставлять их на столе у Балвера. И даже такой олух, как Омерна, должен знать, что костяные футляры с тремя красными полосками полагается вручать лично Найолу и никому больше. Он поднес трубочку к огню и, прежде чем отколупнуть ногтем восковую печать, убедился в том, что она не нарушена. Наверное, придется устроить Омерне взбучку, заставить его трепетать перед Светом. Пусть Омерна не, более чем приманка, а вовсе не начальник лазутчиков, но нельзя же быть уж таким дураком.
Нацарапанное путаным убористым почерком на полоске тонкой бумаги письмо – этой тайнописью пользовались только личные агенты Найола – оказалось очередным посланием от Варадина. Найол едва не бросил его в огонь, не читая, но что-то в конце, куда случайно упал взгляд, привлекло его внимание. Сосредоточившись, Найол прочел письмо полностью, вдумчиво вникая в тайнопись. Может, Варадин и спятил, но даже в этом не мешает удостовериться. Вначале шла обычная тарабарщина насчет Айз Седай на привязи, странных животных и тому подобное, но в конце… Варадин сообщал, что ему удалось найти для Асидима Файсара надежное укрытие в Танчико. Он непременно вывез бы Асидима Файсара из города, но Предвестники выставили такую стражу, что и шепоток не пролетит за стены.
Найол задумчиво потер подбородок. Он лично направил Файсара в Тарабон, дабы тот посмотрел, не удастся ли что-нибудь спасти. Файсар ничего не знал о Варидине, и Варидин не должен был ничего знать о Файсаре. «Предвестники выставили такую охрану, что и шепоток не пролетит за стены». Бред, да и только. Сунув бумагу в карман, Найол вернулся в переднюю.
– Балвер, каковы последние новости с запада? – Западом они называли между собой земли, лежавшие вдоль границы с Тарабоном.
– Ничего нового, милорд. Патрули, слишком углубляющиеся на тарабонскую территорию, не возвращаются. Но хуже всего толпы беженцев, пытающиеся перебраться на нашу сторону.
Патрули не возвращаются… Да, Тарабон – это ров, наполненный крысами и ядовитыми гадами, но…
– Балвер, как скоро твой гонец смог бы добраться до Танчико?
Балвер и глазом не моргнул. Заговори с ним лошадь, этот малый и тогда не выказал бы удивления.
– По ту сторону границы трудно добыть свежих коней, милорд. В обычных обстоятельствах я бы сказал, что на это уйдет дней двадцать, может, даже чуток поменьше. Ну, а ныне в два раза больше, да и то если повезет. Причем в одну сторону.
Нужды в возвращении гонца не было, однако об этом Найол предпочел промолчать.
– Организуй это, Балвер. Чтобы через час все было готово. С гонцом я буду говорить лично.
Балвер поклонился, но принялся потирать руки, как делал всегда, когда чувствовал себя задетым. Пусть злится, невелика беда. Вряд ли все удастся осуществить, не выдав Варадина. Коли он и вправду безумен, предосторожность окажется излишней, но если нет… Его провал не ускорит никаких событий.
В палате приемов Найол еще раз перечитал письмо Варадина, а затем поднес листочек к пламени свечи. Когда узкая ленточка сгорела, он растер пепел между пальцами.
