– Может быть, я только сейчас поняла, что сделаться Айз Седай еще не значит, что я обрела способность направлять Силу лучше, чем раньше.
– Айз Седай… – хмыкнула Романда. – Далеко тебе еще до того, чтобы… Ну, да ладно, попробуем что-нибудь еще. Попрыгай-ка на одной ножке. Только при этом не молчи. – Все еще хмурясь, Романда присела на кресло рядом с кроватью. – Рассказывай какие-нибудь сплетни. Так, легкий разговор обо всякой ерунде. Вот, например, о чем хотела поговорить Амерлин с Лилейн?
Найнив чуть не взорвалась от негодования – что за вздор заставлять ее прыгать на одной ножке? – но, вспомнив, что находится здесь вовсе не из-за блока, снова сдержалась. Приподняв подол, начала скакать.
– Эгвейн… Амерлин… говорила не много. Что-то насчет необходимости оставаться в Салидаре…
Обмолвка была, разумеется, не случайной. Найнив надеялась, что, если назвать Амерлин просто по имени, это сработает лучше.
– Я думаю, это сработает лучше, Шириам, – сказала Илэйн, вручая перекрученное, синее с красным кольцо, изготовленное из того, что еще сегодня утром являлось камнем. По правде говоря, оно ничем не отличалось от тех, что были сделаны ею прежде.
Они стояли в стороне от веселившейся толпы, в створе залитого красноватыми солнечными лучами проулка. Совсем неподалеку пищали скрипки и пели флейты.
– Спасибо, Илэйн. – Шириам, не глядя, засунула тер’ангриал в поясную суму. При всей неизменной безмятежности Айз Седай несколько раскраснелась – Илэйн нашла ее в самой гуще танца, – но взгляд раскосых зеленых глаз некогда, в бытность ее послушницей, вызывавший у Илэйн дрожь в коленках, был как всегда сосредоточен и строг. – Почему-то мне кажется, Илэйн, что ты пришла ко мне не из-за этого.
Илэйн поморщилась и покрутила на правой руке кольцо Великого Змея. На правой – это помогло вспомнить, что теперь она тоже Айз Седай.
– Дело в Эгвейн… то есть в Амерлин. Мне кажется, я должна поговорить об этом с тобой. Ее что-то тревожит, и я надеюсь, что ты сможешь ей помочь. Ты ведь хранительница Летописей, к кому же мне еще обратиться? В последнее время я ее совсем не понимаю. Ты знаешь, какова Эгвейн, ей хоть ногу отрежь, все одно жаловаться не станет. Но волнуется она, как я думаю, из-за Романды, хотя слышала что-то и насчет Лилейн. Вроде бы обе насели на нее и твердят, будто оставаться в Салидаре и дальше слишком опасно.
– Но это правда, – медленно произнесла Шириам. – Насчет опасности не уверена, но я бы и сама посоветовала здесь не засиживаться.
Илэйн беспомощно развела руками:
– Я знаю. Она говорила, что ты советуешь то же самое, но… Конечно, в этом Эгвейн ни за что бы не созналась, но мне кажется, она немного побаивается их обеих. Теперь она, конечно же, Амерлин, но, сдается мне, в их присутствии до сих пор ощущает себя послушницей. Возможно, она опасается, что если последует их совету, пусть даже вполне разумному, то они захотят и впредь распоряжаться ее поступками. А она… Шириам, она боится, что если сейчас скажет «да», то в другой раз не сможет сказать «нет». И… по правде сказать, этого боюсь и я. Она Амерлин, а Амерлин не должна, не может подчиняться ни Романде, ни Лилейн, ни кому бы то ни было. Ты одна можешь ей помочь. Я не знаю как, но кроме тебя некому.
Шириам молчала так долго, что Илэйн начала опасаться, уж не заявит ли она сейчас, что все это нелепые выдумки.
– Я сделаю все, что в моих силах, – промолвила наконец Хранительница Летописей. У Илэйн вырвался вздох облегчения.
Подавшись вперед, Эгвейн положила руки на борта вместительной латунной ванны. Чеза терла ей спину и беспрерывно что-то щебетала – у Эгвейн в одно ухо влетало, в другое вылетало. Конечно, она предпочла бы настоящую баню этой лоханке с мыльной, надушенной цветочным маслом водой. После айильских парилен такой способ очищать тело казался странным. Так или иначе, Эгвейн сделала свой первый шаг в качестве Амерлин. Пусть противник и превосходит ее числом, она выстроила свое войско и повела его в наступление. Руарк говаривал, что, когда начинается битва, вождь перестает контролировать события. Вот и ей теперь оставалось только ждать.
– И все же, – тихонько промолвила она, – думаю, Хранительницы Мудрости были бы мною довольны.
