– Прошу позволить мне служить.
Майлинд была хорошенькой, большеглазой, с пухлыми улыбчивыми губами. Но сейчас она не улыбалась. Хотя Майлинд и вставала, ноги ее тоже были босы. Как и у других восседающих.
Переходя от одной к другой, Эгвейн гадала, знали ли они заранее, сколько из них останется сидеть. Наверное, догадывались – если не обо всех, то о некоторых, и во всяком случае предвидели, что от Эгвейн потребуется эта услуга. О деятельности Совета Башни Эгвейн знала немногим больше, чем рассказывалось на занятиях для послушниц, и вовсе ничего такого, что могло бы пригодиться на практике. Единственное, что ей оставалось делать, – продолжать начатое.
В конце концов, омыв и отерев ноги Джании, морщившей лоб, словно в раздумье о чем-то постороннем, – она, во всяком случае, вставала, – Эгвейн уронила тряпицу в таз, отступила на свое место и вновь преклонила колени.
– Прошу позволить мне служить.
Еще одна возможность.
Делана и на сей раз поднялась первой, но следом за ней встала Самалин. А там и остальные неспешно поднялись одна за другой, пока в креслах не остались лишь Лилейн и Романда, глядевшие не на Эгвейн, а друг на друга. Наконец Лилейн едва заметно пожала плечами, неторопливо застегнула лиф и встала. Романда повернула голову к Эгвейн и смотрела на нее так долго, что та почувствовала, как у нее по ребрам струится пот. Нарочито медлительно Романда застегнула платье и лишь после этого присоединилась к остальным. За спиной Эгвейн, там, где стояли Шириам, Мирелле и Морврин, послышался вздох облегчения.
Но ритуал на этом не кончился. Подойдя к Эгвейн с обеих сторон, Романда и Лилейн под руки отвели ее к помосту, поставили перед ярко раскрашенным креслом, застегнули платье, набросили на плечи палантин.
– Ты возведена на Престол Амерлин, – хором возгласили все восседающие. – Во имя Света, да высится вечно Белая Башня. Да славится Эгвейн ал’Вир, Блюстительница печатей, Пламя Тар Валона, Престол Амерлин. – Лилейн, сняв кольцо Великого Змея с левой руки Эгвейн, передала его Романде, а та надела его девушке на правую. – Да осияет Свет Престол Амерлин и Белую Башню.
Эгвейн хихикнула. Романда растерянно заморгала, Лилейн вздрогнула, да и все остальные малость опешили.
– Я кое-что вспомнила, – пояснила девушка и, спохватившись, добавила: – Дочери мои.
Именно так подобало Амерлин обращаться к Айз Седай. А вспомнила Эгвейн о том, что ее ждет в следующий миг. Может, это и есть расплата за путешествие через Мир снов во плоти? Коли так, она легко отделалась. Эгвейн ал’Вир, Блюстительница печатей, Пламя Тар Валона, Престол Амерлин, ухитрилась-таки воссесть на жесткое деревянное кресло, не подав виду, что это далось ей далеко не просто, и даже не поморщившись. И склонна была считать это торжеством воли.
Шириам, Мирелле и Морврин устремились вперед, тогда как восседающие выстроились друг за дружкой до самой двери – видимо, по старшинству, соответственно возрасту. Последней стояла Романда.
Шириам присела в низком, почтительном реверансе:
– Прошу позволить мне служить, мать.
– Тебе позволено служить Башне, дочь моя, – с весьма серьезным видом отвечала Эгвейн.
Шириам поцеловала ее кольцо и отошла в сторону, уступив место Мирелле.
Одна за другой Айз Седай склонялись в реверансе перед Эгвейн, испрашивая дозволения служить Башне. Что ее удивляло, так это порядок, в котором они выстроились. Несмотря на отсутствие признаков возраста, можно было догадаться, что все восседающие отнюдь не молоды, однако седовласая Делана, казавшаяся Эгвейн едва ли не ровесницей Романды, оказалась в середине, а миловидные, без намека на седину Джания и Лилейн стояли сразу перед Романдой. Айз Седай приседали, бесстрастно целовали кольцо – хотя некоторые и косились на многоцветную кайму на подоле Эгвейн – и, не говоря ни слова, выходили из комнаты через заднюю дверь. Обычно церемония длилась дольше, но в данном случае было решено отложить остальное на утро.
Наконец с Эгвейн остались лишь три поручившиеся за нее женщины, – в чем суть такого поручительства, она не имела понятия. Потом Мирелле впустила трех Айз Седай, ждавших за дверью, и Эгвейн позволила себе встать.
– А если бы Романда так и осталась сидеть? – спросила Эгвейн.
Ритуалом предполагалась еще и третья возможность обратиться к Совету, еще раз омыть всем ноги и испросить разрешения служить, но Эгвейн была уверена: во второй раз проголосовав против, Романда и в третий раз не изменила бы своего решения.
– Тогда, скорее всего, через несколько дней она сама стала бы Амерлин, – ответила Шириам. – Или она, или Лилейн.
– Я не это имела в виду, – промолвила Эгвейн. – Что стало бы со мной? Я снова бы считалась принятой?
Айз Седай с улыбками подступили к ней и помогли сначала раздеться, а потом облачиться в бледно-зеленое шелковое платье. Час был поздний, и скоро следовало ложиться спать, однако Амерлин не подобает разгуливать в наряде принятой, пусть даже совсем недолго.
