Майер страшно злился на свою жену, но уговорить ее не мог. Развестись с ней он тоже не мог. Брачный контракт, составленный в свое время его тестем, превратил Гутле Шнаппер в настоящую владелицу семейного дела Ротшильдов. Хуже всего было то, что она об этом прекрасно знала и, когда ей было нужно, могла настоять на своем. К счастью, Гутле воспользовалась своим положением единственный раз. К сожалению, этот раз был переломным. После отказа Майера переехать в Кассель, заказы от ландграфа Вильгельма прекратились.
Девять лет Ротшильды едва сводили концы с концами. Нет, они все еще входили в сотню самых богатых семей Франкфуртского гетто, но все их доходы уходили на скромное проживание растущей семьи, аренду и уплату налогов. Рассчитывать на прирост капиталов не приходилось. И вот, такая удача!
Уговаривать Будеруса долго не пришлось. Майер пообещал ему долю в прибыли от каждого заказа ландграфа и ни разу в дальнейшем не пожалел об этом. Заказ на ткани для гессенской армии позволил Ротшильдам за один год утроить капитал.
Ключевую роль в исполнении этого заказа играл Натан, третий сын Майера Ротшильда. Он заключал договора с производителями тканей, договаривался с перевозчиками, чтобы доставить товар из Манчестера в порт Лоустофт на восточном побережье Англии, фрахтовал корабли, чтобы доставить товар в Амстердам. Его старшим братьям Амшелю и Соломону оставалось принять товар и переправить его в Кассель.
После исполнения государственного заказа Ротшильды стали владеть капиталом, который позволял им самостоятельно вести оптовую торговлю английскими тканями. Теперь главная нагрузка ложилась на плечи старших братьев. Они мотались по немецким княжествам и землям австрийской империи в поисках оптовых и мелкооптовых покупателей. Благодаря отработанной Натаном схеме закупок и поставок, цена их товара была всегда ниже, чем у конкурентов. Их дело продолжало набирать обороты, и к концу 1801 года во Франкфуртском гетто набрался бы, от силы, десяток семей богаче Ротшильдов.
Единственно, что омрачало мысли Майера, это осознание того, что на его капиталы мог наложить руку его благодетель лорд Уэлдон. С момента их последней встречи прошло уже тридцать семь лет, и за это время благодетель ни разу не напомнил об обязательствах Ротшильда. А может он уже и не объявится? Может он уже умер? Ведь ему должно быть далеко за восемьдесят лет. Редко кто доживает до такого возраста.
Размышления главы семейства прервали вернувшиеся сыновья. Они были в радостном возбуждении.
– Смотри, отец, – Амшель начал выкладывать на стол кусочки материи, – вот новые образцы хлопчатобумажной ткани машинного производства. Пощупай, какое качество! Мы уже переговорили с покупателями. Все согласны покупать ее по нашим ценам.
***
Наполеон ждал предложения о мире от нового английского кабинета и получил его. Собственно, мирный договор с Англией ему не нужен. В мирное время англичане воюют намного успешнее. Главное их оружие не пушки и корабли, а товары. Они завалят Францию и всю Европу своими дешевыми тканями и колониальными товарами. Тогда на французской промышленности придется ставить крест. А это значит, можно ставить крест и на всей военной кампании. Победы вдали от границ Франции бессмысленны, если в тылу нет сильной экономики. На контрибуциях армия еще сможет выжить, а вот вся страна не выживет. Для выживания стране нужно производство. К сожалению, оно возможно только в условиях самого жесткого ограничения ввоза английских товаров. Те ограничения, которые существуют сейчас, слишком мягкие. Их надо бы ужесточить, но как? Ведь не логично делать ввоз товаров в мирное время сложнее, чем в военное!
Тем не менее, мир нужен, чтобы заткнуть огромную финансовую дыру и принять неотложные законы для развития производства.
– Вызывали, господин первый консул? – министр иностранных дел Талейран стоял у двери и ждал ответа.
– Да, мсье Талейран, заходите. Хотел с вами посоветоваться. Англичане предлагают заключить мирный договор. Что вы об этом думаете?
– Думаю, мирный договор нам не помешал бы, но, смотря на каких условиях.
– А какого еще ответа можно было ждать от дипломата? – улыбнулся Наполеон, – допустим, они приняли все наши условия. В таком случае, от мира с Англией нам больше вреда или пользы?
– Я чувствую, что вы ждете от меня ответ: «больше вреда», но, мне кажется, мир нам сейчас нужней.
– Вот! Именно, что сейчас, – обрадовался Наполеон, – нам нужна передышка, мсье Талейран. Года два-три, не больше. За это время мы поправим дела с финансами, покончим со спекулянтами, раскрутим маховик производства, а потом пусть Англия объявляет нам войну.
– Простите, господин первый консул, я не совсем понимаю, какой нам смысл вообще воевать с Англией? В море нам ее не победить, а на суше они с нами воевать не будут. Они опять наймут австрийцев и русских. Сами при этом останутся недосягаемы на своем острове.
