«
– В Зале Памяти, — подсказал Гимли. — Это, наверное, он и есть.
– Дальше ничего не разберешь… вот слово «
Маг замолчал и перевернул несколько страниц.
– Трудно читать, — сказал он. — Рука очень торопливая, и листы сильно повреждены, — он досадливо взглянул вверх, — свету мало! Мне кажется, многих страниц нет. Номера начинаются уже с пятерки, это значит — пятый год заселения. Ну–ка! Нет, изрублено все. О! Вот здесь хорошо. Твердый крупный почерк и письмо — эльфийское…
– Мне кажется, я узнаю руку Ори, произнес Гимли. — Он писал хорошо и быстро, и всегда эльфийскими буквами.
– Боюсь, о недобром поведает этот красивый почерк, — вглядываясь в рукопись, промолвил маг. — Вот первое слово: «скорбь», а конца строки нет. Это «чера», должно быть, «вчера», а дальше понятно: «Десятого дня ноября месяца пал Балин, Государь Мории. Он ушел один к озеру и был сражен орочьей стрелой. Орка убили, но их много с востока…», по–моему, тут сплошная кровь, вот дальше: «…закрыли ворота… удержать их долго, если… ужасный…» Нет, не разобрать! Бедный Балин. Похоже, он и пяти лет не прожил Государем. Дальше совершенно нечитаемо. Вот последний лист.
Маг вздохнул.
– Нет радости в этих записях. Боюсь, конец книги черен. Вот слушайте: «Нам не выбраться. Мост и второй зал у них. Фрар, Лони и Нали погибли…» Здесь несколько строк не читаются. Дальше: «…ушли пять дней назад». А вот последняя запись: «Вода подошла к стенам, к самым Западным Воротам. Страж озера взял Оина. Нам не выбраться. Скоро конец…», потом идет: «…грохот в глубинах». Не понимаю, о чем речь… вот еще эльфийские знаки: «Они идут». Все. Это конец.
Маг глубоко задумался. Его спутники переглянулись. Кажется, всем стало одинаково жутковато, в скорбной комнате.
– «Нам не выбраться», — повторил Гимли. — Когда мы подошли к Воротам, вода, наверное, упала, а Страж спал далеко от берега. Повезло.
Гэндальф поднял голову и внимательно огляделся.
– Я думаю, — произнес он, — последние их них держались здесь, но их оставалось немного. На этом попытка вернуть Морию закончилась. Попытка доблестная, но самонадеянная. Время для этого еще не пришло. Попрощаемся с Балином, сыном Фундина. Пусть он спокойно лежит здесь, в сердце древнего владения гномов. Книгу Мазарбула мы заберем с собой. Пусть будет у тебя, Гимли. Если получится, отнесешь Даину. Он должен знать эту горестную правду. Пора идти. Утро кончилось.
– Так какой дорогой пойдем? — спросил Боромир.
– Надо вернутся в большой зал, — отвечал Гэндальф. — Мы не напрасно зашли сюда, я сумел определиться. Это двадцать первый зал северного крыла. Если я не ошибаюсь, расположен он на седьмом горизонте, а Ворота — на первом. Надо спускаться и забирать на юг.
Едва Гэндальф успел договорить, как тишину взорвал грохот. «Р–рок, рок», донеслось из глубин, камень вокруг вздрогнул. Отряд бросился к двери. «Р–рок, рок», прокатилось снова, словно вся Мория стала одним огромным барабаном и какой–то исполин мерно бьет в него. Потом со стороны зала протрубил рог, издали ему ответили другие рога и грубые крики. Послышался топот.
– Они идут! — выкрикнул Леголас.
– Нам не выбраться, — побледнев, проговорил Гимли.
– Ловушка! — в досаде воскликнул Гэндальф. — Эх, не надо было медлить. Нас поймали, как и тех, раньше! Но тогда здесь не было меня. Посмотрим, как сложится на этот раз!
«Р–рок, рок», — словно в ответ ему загрохотал, сотрясая стены, барабан.
– Закройте двери! — крикнул Арагорн. — Надо заклинить их. Пока не снимайте котомки, может, удастся прорваться.
– Подождите, — остановил бросившихся к дверям Гэндальф. — Восточную дверь не закрывайте, там пока тихо, попробуем уйти туда.
Совсем близко снова протрубил рог. Топот приближался. Отряд обнажил мечи.
Гэндальф подскочил к Боромиру, навалившемуся на дверь, отстранил его и страшным голосом спросил:
