– Разведем костер! — взмолился он. — Мне уже не до опасностей. Пусть хоть все орки слетятся сюда, как мотыльки на свет!
– Если хоббиты уцелели и заблудились в лесу, они могут выйти на огонь, — поддержал его эльф.
– Огонь может приманить не только хоббитов или орков, — сказал Арагорн. — Отсюда уже недалеко до владений Сарумана, но они там, дальше, а Лес Фангорна — вот он, рядом. Здесь нельзя трогать деревья.
– А как же Всадники? — спросил Гимли.
– Их много, и они редко бывают здесь. Что им до гнева Фангорна! А нам, похоже, предстоит идти туда. Ладно, рискнем. Только не трогайте живые деревья.
– А зачем? — беспечно заметил Гимли. — Валежника достаточно.
Он занялся костром. Арагорн сидел, прислонившись спиной к дереву, погруженный в свои мысли. Леголас стоял чуть поодаль, вслушиваясь в невнятные лесные звуки. Пламя костра бросало отблески на ближние ветви. Эльф обернулся.
– Смотрите, — сказал он вдруг. — Дерево словно радо огню. — Может, это была лишь игра теней, но друзьям показалось, что ветви потянулись к огню, а бурые листья расправились и затихли. Леголас и Арагорн придвинулись к костру. Все смолкло. Огромный лес у них за спиной, темный и неведомый, казалось, жил своей тайной жизнью.
– Помните, Келеберн предостерегал нас против чащоб Фангорна, — нарушил молчание эльф. — Почему? И Боромир слышал, что об этих лесах ходит дурная молва…
– Я и сам слышал немало всякого, — отозвался Арагорн, — и, пожалуй, счел бы все это россказнями, если бы не слова Келеберна. Но если уж Народ Сумеречья ничего не знает, что с человека спрашивать?
– Мой народ помнит песни об Онодримах. Люди зовут их энтами, — молвил Леголас. — Они жили здесь давно, даже по нашему счету.
– Элронд говорил, что этот Лес из Древнейших Времен. Он был, когда Люди еще не пробудились, а здесь бродили лишь Перворожденные. Но о тайнах Фангорна мало кто ведает.
– А я о них и знать не хочу, — подытожил Гимли. — Кто бы там ни жил, обо мне пусть не беспокоится.
Распределили дежурства, первое досталось Гимли. Арагорн заснул сразу же, едва успев невнятно пробормотать:
– Гимли, запомни! В Лесу Фангорна не поднимай топор на живое дерево. И за валежником далеко не ходи. Пусть лучше костёр погаснет. Буди, если что.
Леголас по обыкновению пребывал в грезах между сном и явью. Гимли долго сидел у костра, задумчиво трогая пальцем лезвие топора. Тихонько шелестело дерево.
Внезапно что–то не заставило гнома поднять голову. У самого края светового круга кто–то стоял. Прикрыв глаза от пламени костра, Гимли присмотрелся и увидел старика, закутанного в плащ и с посохом в руке. Слова Йомера о Сарумане молниеносно промелькнули в памяти гнома. Гимли вскрикнул и вскочил. Следопыт и эльф в то же мгновение оказались рядом. Старик не шевельнулся и не произнёс ни слова.
– Тебе нужна помощь? — Арагорн шагнул к незнакомцу. — Садись, погрейся у костра!
Но старик исчез, не оставив следов. Леголас горестно ахнул: кони пропали. Издали едва слышно донеслось их звонкое ржание.
Удрученные этим новым несчастьем, все трое молчали. Одни, в колдовском Лесу Фангорна, без Всадников, единственных союзников в этой стране, а теперь и без лошадей — было от чего прийти в отчаяние.
– Что же, — вздохнул Арагорн, — коней нам не найти. Придется обойтись без них. Пешими отправились мы на поиски, пешими и будем их продолжать.
– Пешком! — фыркнул Гимли. — Недалеко мы уйдём на пустой желудок!
– Совсем недавно ты и подойти к коню боялся, — расхохотался Леголас. — Так, глядишь, заправским наездником станешь.
– Теперь едва ли случай представится, — съязвил Гимли. Он долгомолчал, прежде чем заговорить о том, что мучило всех троих. — Это был Саруман. Больше некому. Именно так описал его Йомер. Это он увел наших коней. Дальше будет ещё хуже, попомните мои слова.
– Запомним, — пообещал Арагорн, — А ещё я запомнил, что старик был в шляпе, а Йомер говорил о капюшоне. Как бы там ни было, опасность, видно, близка. — Он помолчал. — Утро вечера мудренее. Ложись спать, Гимли. Мне нужно подумать, я посижу у костра.
Ночь была долгой. Арагорна сменил Леголас, под утро снова дежурил Гимли. Но больше ничего не произошло. Старик не появлялся. Не вернулись и кони.
Пиппин забылся тревожным сном. Во сне он отчаянно звал Фродо, но слабый голос терялся в черных переходах. Внезапно сотни оскаленных морд появились из темноты, сотни мерзких лап вцепилось в него. Куда же делся Мерри?…
Холодный ветер дохнул в лицо, и Пиппин очнулся. Он лежал на спине. Смеркалось, небо над головой постепенно темнело. Он попробовал повернуться и понял, что действительность не лучше мучившего его кошмара. Ноги и руки были стянуты ремнями, все болело. Мерри лежал рядом, бледный, с головой, обмотанной грязной тряпкой. Вокруг расположилась большая стая орков.
