До Сэма донеслись взрывы хриплого пения, звуки рогов, звон гонга — целая какофония звуков. Горбаг и Шаграт были уже на пороге. Тогда он закричал, размахивая мечом, но в жутком шуме его никто не услышал. Огромные ворота захлопнулись с глухим стуком. Лязгнули железные засовы. Ворота были заперты.
Сэм кинулся на них, ударился о тяжелые кованые створы и без чувств упал на землю.
Он был во мраке — снаружи. Фродо был внутри, живой, но в плену.
Пиппин выглянул из–под плаща Гэндальфа. Он никак не мог понять, во сне или наяву свистит в ушах черный ночной ветер, медленно плывет зубчатая тень гор далеко справа, во сне или наяву качается у него над головой звездное небо. Он пытался вспомнить, что с ним и где он, но мысли путались, отдельные картины сменяли друг друга.
Помнится, они мчались без остановок, летели все вперед и вперед, и там, впереди, вставал на рассвете золотистый мягкий блеск, и был город, затопленный тишиной, и гулкая пустота большого дворца на холме. Они ворвались под его своды в тот самый момент, когда вверху пронеслась огромная крылатая тень, и ужас выбелил лица людей вокруг. Пиппин вспомнил, как и его сердце сжала ледяная рука. Но рядом был Гэндальф, и ужас ушел, осталась только усталость. Пиппин спал, но сон был тревожным, в нем ходили и разговаривали незнакомые люди, что–то приказывал Гэндальф. И дальше, без перехода, снова бешеная скачка сквозь ночь. С тех пор как он заглянул в Палантир, прошло двое, нет, трое суток. Палантир! Это было ужасно! С этим воспоминанием он проснулся окончательно. Вокруг шумел и бормотал все тот же ветер.
Яркий желтый огонь в темном небе заставил Пиппина съежиться от страха. Зачем Гэндальф везет его в это страшное, там, впереди? Он протер глаза. На востоке всходила луна. Значит, они будут скакать и скакать, мчаться сквозь ночь бесконечно долго.
– Где мы, Гэндальф?
– На землях Гондора. Это — Анориен.
Пиппин притих, но тут же прижался к магу.
– Что там? Смотри! Красный огонь! Как драконий глаз. А вон еще один!
Гэндальф только крикнул коню:
– Вперед, Сполох, вперед! Спеши, друг! — и, наклонившись к Пиппину, сказал: — Смотри. Это зовут на помощь огни Гондора. Война началась. Вот огонь на Амон Дине, пламя на Эленахе, и дальше огни, Нардол, Эрелас, Мин Риммон, Каленхад и Халифириен у границ Рохана. Вперед, Сполох!
Но конь вдруг пошел рысью, потом шагом и, подняв голову, заржал. Из темноты послышалось ответное ржание, и мимо них на запад промчались трое всадников. Пиппин едва разглядел их во тьме. Белый конь подобрался, рванулся вперед, и снова ночь зашумела вокруг ветром.
Сквозь дрему Пиппин слышал, как Гэндальф рассказывает ему о гондорских Правителях, о сигнальных огнях, быстро передающих важные вести через всю страну, о подставах на границах, где всегда ждали гонцов свежие кони.
– Давно уж не загорались северные огни, — говорил маг. — В прежние времена ими почти не пользовались… Семь Палантиров было в то время в Гондоре.
Пиппин, услышав о страшном камне, который и так не шел у него из головы, беспокойно пошевелился.
– Спи, — сказал маг, — спи и не бойся. Мы ведь с тобой идем не в Мордор, как Фродо с Сэмом, а в Минас Тирит. Там сейчас так же безопасно, как у вас в Шире. Пока, — значительно добавил он, — потому что если Кольцо вернется к Врагу, если падет Гондор, то тебя и Шир не спасет.
«Вот уж утешил» — подумал Пиппин, засыпая снова. Последнее, что он помнил, был блеск луны на снежных вершинах гор. Он еще успел подумать о том, где сейчас Фродо, жив ли он, добрался ли до Мордора.
Фродо в Итилиене смотрел на ту же луну, незадолго до рассвета заходящую над Гондором.
Пиппина разбудили голоса незадолго до рассвета.
Прошел еще один день, который хоббит с магом переждали в укрытии, и еще одна ночь пролетела в скачке. В тумане занимались холодные предрассветные сумерки. Сполох стоял, высоко вскинув голову, от его тела валил пар. Прямо перед собой Пиппин увидел рослых людей в плащах. Позади них смутно вырисовывалась полуразрушенная стена. Там стучали молотки, скрипели колеса, скрежетало железо, в тумане тускло светились факелы. Гэндальф говорил с людьми в плащах, и Пиппин понял, что речь шла о нем.
– Конечно, Митрандир, — говорил один из тех, что стояли рядом, — ты можешь ехать свободно. Мы знаем тебя, и тебе известны пароли для всех семи ворот. Но твоего спутника мы не знаем. Кто он? Гном с северных гор? Чужеземцам закрыт вход в Гондор. Разве что они могучие воины, чья верность и отвага очень нужны нам сейчас.
– Я поручусь за своего спутника перед Денетором, — отвечал маг. — А что до его доблести, не суди о ней по росту, Ингольд. У него на счету битв и опасностей больше, чем у тебя, хотя ростом он невелик. Мы возвращаемся из сражения под Изенгардом. Он устал. Я не хочу его будить. Зовут его Перегрин, и человек он отважный.
– Человек? — недоверчиво переспросил Ингольд, а остальные засмеялись.
Пиппин окончательно проснулся.
– Вот еще! Человек! Я — хоббит! А отважным бываю, когда деваться уже некуда.
