И тут, после всех напрасных поисков, во мраке отчаяния, Сэм, к собственному своему удивлению, начал тихонько петь. Голос у него был тонкий и дрожащий — голос одинокого, усталого, отчаявшегося хоббита, который ни один случайный орк не спутал бы с пением эльфийского воина. Он мурлыкал старые детские песенки, отрывки из песен, сочиненных Бильбо, мелькавшие у него в мыслях, как мимолетные видения родной страны. А потом в нем вдруг пробудились какие–то новые силы, голос окреп и неожиданно родились свои собственные слова, слившиеся с незатейливой мелодией.
Ему почудился чей–то слабый ответный голос. Он прислушался. Все стихло. Нет, что–то слышно опять, но это не голос, это приближающиеся шаги.
Скрипнув, открылась дверь в коридоре наверху. Сэм затаился. Дверь закрылась, глухо стукнув, а потом раздался визгливый голос орка:
– Эй, ты! Заткнись, грязная крыса! Брось пищать, а то я поднимусь и покажу тебе! Понятно?
Ответа не было.
– Ладно, — продолжал Снага (а это был, несомненно, он), — все равно я поднимусь поглядеть, что ты там делаешь.
Петли скрипнули снова, и Сэм, выглянув из–за угла, увидел свет, мелькнувший в открытой двери, и темный силуэт орка, несущего лестницу. Сэм вдруг догадался: в самую верхнюю комнату вел люк в потолке коридора. Снага поставил лестницу, укрепил ее и, поднявшись, исчез из виду. Сэм услышал стук отодвигаемого засова. Потом противный голос заговорил опять:
– Лежи смирно, иначе наплачешься! Думаю, тебе недолго придется жить тут спокойно. А чтобы ты не очень скучал, вот тебе задаток! — Послышался звук, похожий на удар бича.
Сэма охватила бешеная ярость. Он мигом подбежал к лестнице, как кошка, вскарабкался наверх и оказался посреди большой круглой камеры. С потолка свисала красная лампа; проем выходившего на запад окна был высоким и темным. На полу под окном кто–то лежал, над ним нависла черная фигура орка. Бич поднялся снова, но удара не последовало.
Сэм с криком прыгнул вперед и взмахнул Шершнем. Орк быстро обернулся, но не успел и двинуться, как Сэм отрубил ему лапу с бичом. Взвыв от боли и страха, орк стремглав кинулся на него. Второй удар Сэма не достиг цели, и, потеряв равновесие, он упал вместе с налетевшим на него орком. Еще не успев подняться, он услышал вопль и глухой стук: орк зацепился за выступающий конец лестницы и рухнул в открытый люк. Сэм тут же забыл о нем. Он бросился к лежащему под окном. Это был Фродо.
Он был без сознания. Голый, на груде грязного тряпья, рука прикрывала голову, а на боку виднелся красный рубец от удара бичом.
– Фродо! Фродо, милый друг! — вскричал Сэм, обливаясь слезами. — Это я, Сэм! Я пришел! — Он приподнял тело и прижал к груди. Фродо открыл глаза.
– Опять сон? — чуть слышно пробормотал он. — Но другие сны были страшные…
– Нет, не сон! — всхлипывал Сэм. — Это я, настоящий. Я пришел!
– Мне не верится, — прошептал Фродо, крепко ухватившись за него. — Только что был орк с бичом, а вдруг он превратился в Сэма… Значит, мне не приснилось, когда я слышал твое пение внизу и хотел ответить? Это был ты?
– Конечно, я. Я уже потерял надежду. Я никак не мог найти вход сюда.
– Ну, вот, теперь нашел, Сэм, милый, — произнес Фродо и улегся поудобнее в заботливых объятиях Сэма, закрыв глаза, как ребенок, ночные страхи которого развеяны любимым голосом или прикосновением.
Сэм чувствовал, что может так сидеть бесконечно, в полном блаженстве, но это было невозможно. Найти друга мало, нужно еще спасти его. Он поцеловал Фродо в лоб.
– Очнитесь, Фродо! — прошептал он, стараясь говорить так же весело, как бывало на Сумкиной Горке, когда он распахивал окно летним утром.
Фродо вздохнул, открыл глаза и сел.
– Где мы? Как я попал сюда?
– Некогда рассказывать, надо уходить скорее, — волнуясь, сказал Сэм. — Мы на вершине Башни, той самой, которую видели от подземного хода. Потом орки схватили вас… я не знаю, когда? Может, вчера, а может, позавчера…
