Стоит под горкою трактир, И как–то вечеркомТуда один Мужик–с–Луны,Надев парадные штаны, Спустился за пивком.Там жил весьма пушистый кот, Заядлый музыкант.Он арфу брал (с одной струной)И пел (особенно весной), Светясь, как бриллиант.Там жил весьма облезлый пес, Забавник и шутник.Он проползал и гостиный залИ ножки стульев отгрызал В один прекрасный миг.Еще корова там жила — Надменная весьма.Но если только где–то вдругЗаслышит музыкальный звук — То пляшет без ума.И ложка с вилкой били там — Весьма из серебра!А это вовсе не пустяк —Полировать их так и сяк, С утра и до утра.Мужик–с–Луны глотнул чуток, А кот пошел орать,И вилка с ложкой — за столом,И та, с рогами, — за окном, И пес — пошли плясать.Как вдруг корова в небо — прыг! Не и склад и невпопад.Прошла вприсядку по Луне,Собой довольная вполне, И прямиком назад.Мужик–с–Луны еще хлебнул И бухнулся под стулИ захрапел среди котлет.Тем временем пришел рассвет, А парень–то уснул!Коту трактирщик говорит: – Такие, брат, дела!Мужик–с–Луны изрядно спит,А белый лунный конь стоит, Кусая удила!И псу хозяин говорит: – Послушай, дорогой!Так Солнце слопает Луну,А мы имеем лишь одну, И не бывать другой!И он корове говорит: — Любезная мадам!Беднягу нужно разбудить,А то неловко может быть Всем нам, а также вам!И вилке с ложкой говорит: — Послушайте, прибор!Когда мы все раскроем рты(разнообразной чистоты), То выйдет славный хор!И сам себе он говорит: — Мы все утомлены.Но спать геройски не пойдем,Пока на место не вернем Вот этого с Луны!И все они раскрыли рты, И вышел мык и мяв,И тявк, и звяк из серебра.Мужик–с–Луны пришел в себя И понял, что не прав.Он быстро закатил Луну (Что было очень мило),И спать пошел весь коллектив,Немало этим возмутив Взошедшее светило.Ему долго и громко хлопали. Голос у Фродо был неплохой, и песенка пришлась по вкусу.
– Где там старина Маслютик? — кричали из зала. — Пусть послушает. Эй, Боб, выучи своего кота бренчать, а мы потом попляшем.
Все пропустили по кружке и принялись требовать: «Повторить! Повторить просим! Еще разок!»
Фродо тоже отхлебнул, собрался с духом и запел. Теперь ему подпевали: мотив–то был пустяковый, а слова легко запоминались. Теперь уже Фродо, как недавно Пиппин, почувствовав себя в центре внимания, разошелся не на шутку. Он корчил рожи по ходу песни, подпрыгивал на столе и, пожалуй, переусердствовал немножко, подпрыгнув на словах «Как вдруг корова в небо — прыг!» чуть выше, чем следовало. Приземлился он прямо в поднос, полный пустых пивных кружек, поскользнулся и в звоне и грохоте свалился со стола. Слушатели привстали, уже готовые повалиться от хохота, и… застыли с раскрытыми и выпученными глазами. Певец–то исчез, словно сквозь пол провалился и дырки не оставил!
Местные хоббиты поморгали недоуменно и дружно принялись звать Маслютика. Вокруг Сэма и Пиппина сразу образовалось пустое пространство. На них поглядывали издали мрачно и недоверчиво, как, впрочем, и следовало глядеть на сообщников странствующего чародея, от которого неизвестно чего ждать. А вот один местный, смуглый, посмотрел на них с пониманием, слегка насмешливо, и не торопясь вышел вон. Сразу вслед за ним снялся и косоглазый южанин. Между прочим, парочка эта весь вечер шушукалась за дальним столиком. Ушел с ними и привратник Гарри.
