– А теперь твоя очередь, Хранитель Кольца. – Она повернулась к Фродо. – К тебе я обращаюсь последним, хотя ты далеко не последний в череде моих дум. Для тебя я приготовила вот это.
Она подняла маленький хрустальный сосуд; тот брызнул лучами белого света.
– В этой склянице, – сказала она, – заключен свет звезды Эарендила, растворенный в воде из моего источника. Чем чернее будет ночь вокруг тебя, тем ярче он загорится. Пусть он укажет тебе дорогу во тьме, когда погаснут остальные огни! Помни Галадриэль и ее Зеркало!
Фродо взял скляницу, и в ее свете Владычица на мгновение вновь предстала ему в королевском обличии. Однако величие и красота ее уже не казались грозными. Фродо поклонился, но слов для ответа не нашел.
Владычица поднялась; Кэлеборн повел гостей обратно к причалу. На зеленом лугу сиял золотистый полдень, и вода блестела, как серебро. Все было готово. Отряд занял прежние места в лодках. Звонко прощаясь, эльфы Лориэна длинными серыми шестами оттолкнули их от берега. Лодки вышли на быстрину – и журчащая у бортов вода понесла суденышки вперед. На зеленом берегу, на остром конце Клюва, одиноко стояла Владычица; она молчала – как и те, кто покидал Лориэн. Проплывая мимо, они обернулись к ней и долго смотрели, как мало-помалу уплывает вдаль белое пятно ее платья. Ибо им внезапно пригрезилось, что это Лориэн, словно сверкающий корабль с зачарованными деревьями вместо мачт, удаляется, держа курс к забытым берегам, а они беспомощно и неподвижно покачиваются в лодках на окраине серого, безлистого мира.
Они все еще смотрели назад, когда струи Серебряной влились в быстрые воды Великой Реки и лодки, повернув, устремились к югу. Вскоре белая фигурка Галадриэли превратилась в маленькую блестку – словно окно на дальнем холме, в которое нечаянно ударил луч заходящего солнца, словно дальнее озеро, увиденное с горной вершины, – хрустальная искра на необъятном земном лоне. Фродо показалось, что Галадриэль подняла руки в последнем прощании, и попутный ветер донес слова ее песни – далекой, но внятной и отчетливой. Песня была на древнеэльфийском языке, на котором говорили эльфы, жившие за Морем, и Фродо не понимал слов – понимал только, что прекрасная мелодия не несет утешения.
И все же – так всегда бывает с эльфийскими песнями – слова навеки запечатлелись у него в памяти, и много, много времени спустя он перевел их, как мог; это была эльфийская песня, и жителю Средьземелья трудно было понять, о чем в ней поется.
«Ах! Листья сыплются, как золото – длинные годы бесчисленны, словно крыла у деревьев! Долгие годы прошли, протекли, опустели, словно чаши сладкого меда в обширных чертогах за гранью Заката, за синим пологом Варды, где звезды трепещут, внемля песне ее, святой и державной. Кто же наполнит мой опустевший кубок? Возжигательница Варда, Королева Звездного Неба, словно тучи, руки свои подняла над Вечнобелой Горою, и пути погрузились в тень, а из серой земли, словно пенные волны, вздымается тьма, и сокрылись навеки в тумане алмазы Калакирии. Плачьте, живущие на востоке: Валимар уже не обресть вам. Прощай! Но может, ты отыщешь его в тумане? Может, хотя бы ты? Прощай!»
Варда – имя Владычицы звезд, которую эльфы-изгнанники зовут Элберет.
Река внезапно повернула; берега круто ушли ввысь – и Лориэн скрылся. Никогда больше Фродо не довелось ступить на землю этого благословенного края.
Все перевели взгляд вперед. Солнце ударило прямо в лицо, и путники на какой-то миг ослепли: глаза у них были полны слез. Гимли плакал, не таясь.
