– Редкий орк не побоится открытого места, да еще днем, под солнцем, – возразил Леголас, – а эти не побоялись. Тем более не станут они останавливаться ночью.
– Но мы в темноте можем сбиться с пути, – заметил Гимли.
– До сих пор след шел прямо, не отклоняясь ни влево, ни вправо, – сказал Леголас. – Сколько видят мои глаза, тропа не меняет направления.
– Может, мне и удастся не потерять тропу, – вмешался Арагорн, – но если мы все-таки собьемся со следа или орки свернут куда-нибудь, нам придется возвращаться, а это займет много времени.
– И потом, – добавил Гимли, – что, если мы проглядим какой-нибудь след, отходящий вбок? Если пленникам удастся бежать или если их утащат в другую сторону – к Реке, например, или на восток, в Мордор, – мы можем проглядеть поворот и никогда не узнаем о том, что с ними сталось.
– Ты прав, – сказал Арагорн. – Но если до сих пор я читал следы правильно, орки с гербом Белой Руки взяли верх. Видимо, теперь злодеи всем скопом держат путь в Исенгард. Все говорит именно за это.
– На орочьи решения полагаться нельзя, – возразил гном. – И потом, хоббиты могут под шумок улизнуть. Разве впотьмах нашли бы мы эльфийскую брошку?
– После выходки Пиппина орки наверняка удвоили бдительность, а пленники, должно быть, на ногах не стоят от усталости, – заспорил Леголас. – Если мы им не поможем, далеко они не убегут. Правда, как именно мы им поможем, загадывать трудно. Главное пока – настичь орков.
– Я привык к далеким путешествиям и считаюсь гномом довольно крепким, но даже я не могу без отдыха бежать до самого Исенгарда, – вздохнул Гимли. – У меня тоже горит сердце, и будь это возможно – я пустился бы в погоню сразу, по теплому следу. Но теперь я должен немного отдохнуть – иначе толку от меня будет мало. А когда же и отдыхать, если не ночью, когда не видно следа?
– Я предупреждал, что выбор будет трудным, – напомнил Арагорн. – Что же мы решим?
– Слово за тобой, – сказал Гимли. – Ты – опытный охотник. Решай – а мы подчинимся твоему выбору.
– Мое сердце рвется вперед, – сказал Леголас. – Но мы должны держаться вместе. Я смирюсь с решением Арагорна.
– Напрасно вы доверили этот выбор мне, – вздохнул Арагорн. – С тех пор как мы прошли Аргонат, я совершаю ошибку за ошибкой313.
Он смолк, всматриваясь в сгущающуюся на северо-западе тьму.
– Нет, ночью идти нельзя, – сказал он наконец. – Из двух зол большее все-таки – пропустить боковой след или какой-нибудь важный знак. Свети месяц ярче, разговор был бы другой, но месяц, к сожалению, садится рано, и до полнолуния еще далеко.
– Небо все равно затянуто тучами, – пробормотал Гимли. – Вот если бы Владычица дала нам светильник, как Фродо!
– Дар Владычицы пригодится Фродо куда больше, – ответил Арагорн. – Истинное Дело вершится там, где сейчас Хранитель. Нам поручено лишь малое звено в цепи деяний, из которых слагается эпоха. Не исключено, что мы с самого начала гонимся за тенью, и от моего слова ничего не зависит. Тем не менее выбор сделан. Времени мало, так пусть каждый использует его как можно лучше!
Он лег на землю и сразу же заснул, ибо не смыкал глаз с той самой ночи, что Отряд провел в тени Тол Брандира. Но еще до рассвета он вновь был на ногах. Гимли пока не просыпался; Леголас стоял, глядя на север, во тьму, молчаливый и задумчивый, словно молодое деревце в безветренную ночь.
– Они ушли очень, очень далеко, – печально молвил он, поворачиваясь к Арагорну. – Сердце говорит мне, что ночью они шли без передышки. Теперь догнать их мог бы только орел.
– И все же мы будем идти по следу, пока хватит сил, – отозвался Арагорн и, нагнувшись, потряс гнома за плечо. – Вставай, Гимли! Нам пора! След стынет!
– Но еще темно. – Гном сел, протирая глаза. – До восхода их даже Леголас не увидит, взберись он хоть на гору!
– Боюсь, мне их уже ниоткуда не увидеть, ни с горы, ни отсюда, ни в лунном свете, ни в солнечном, – вздохнул Леголас.
– Когда подводит зрение, могут помочь уши, – возразил Арагорн. – Или не стонет земля под погаными сапогами наших врагов?
Он лег на траву и прижался ухом к земле. Так долго лежал он без движения, что Гимли подумал: уж не заснул ли Следопыт? Или, может быть, потерял сознание? Небо за это время посветлело, и над равниной разлился серый полусвет. Наконец Арагорн поднялся; лицо его было бледным и усталым, взгляд выдавал тревогу.
– Гул неясный и смешанный, – сказал он. – Несомненно одно: на много верст впереди равнина пустынна. Топот наших врагов доносится слабо и еле слышен. Они очень, очень далеко. Зато все отчетливее стук копыт. Мне кажется, я слышал его еще во сне… Мне привиделись кони, галопом несшиеся на запад. Но теперь они повернули к северу и стремительно удаляются от нас. Хотел бы я знать, что творится в этих землях!
– Идем же! – воскликнул Леголас.
