– Так как, Теоден, сын Тенгела? Будешь ли ты говорить со мной? – спросил Гэндальф. – Попросишь ли моей помощи? – Он поднял посох и указал им на отверстие в крыше. Тьма начинала рассеиваться, и высоко вверху показался сияющий лоскут неба. – Тень еще не всесильна. Мужайся, Владыка Рохирримов! Открой свой слух! Внемли моей речи! Лучшей помощи тебе не предложит никто. Отчаявшемуся мои советы не нужны. Но мне есть что посоветовать тебе! Готов ли ты слушать? Однако я должен говорить с тобой наедине. Выйди за порог и посмотри вокруг! Слишком долго ты оставался во мгле, внимая лживым речам, которыми тебя пытались совратить с прямого пути!
Теоден медленно поднялся. В зале постепенно светлело. Молодая женщина поспешила к Королю, взяла его под локоть, и старец, опираясь на ее руку, неверным шагом сошел со ступеней; хромая, побрел он к выходу. Червеуст лежал без движения. Подойдя к дверям, Гэндальф громко постучал.
– Отворите! – крикнул он. – Идет Повелитель Рохирримов!
Двери распахнулись, и в залу со свистом влетел холодный ветер.
– Вели стражникам сойти вниз, – обратился к Теодену Гэндальф. – Оставь нас ненадолго и ты, о госпожа. Я позабочусь о Короле.
– Иди, Эовейн373, дочь сестры моей! – кивнул ей Король. – Время страхов миновало.
Молодая женщина медленно направилась во дворец. Ступив за порог, она обернулась. Взгляд ее был строг, задумчив и полон жалости к Теодену, но жалости отстраненной, словно чуждающейся. Хрупкой казалась эта дочь королей, стройная и высокая, в белом платье, схваченном серебряным поясом, – и в то же время сильной и твердой духом, тверже стали, как и подобает наследнице древнего державного рода воинов. Так Арагорн впервые увидел королевну Рохана Эовейн в свете дня, и показалось ему, что она прекрасна – прекрасна и холодна, как раннее весеннее утро, еще не успевшее расцвести зрелой красотой полдня. Увидела и она Арагорна – статного, умудренного тяготами многих суровых зим наследника великих королей. Простой серый плащ не скрыл от нее ни власти, которой облечен был странный гость, ни силы, которой он обладал. На мгновение Эовейн замерла – но тут же отвернулась и скрылась во дворце.
– А теперь, Повелитель, – сказал Гэндальф, – посмотри вокруг, посмотри на свою страну! Вдохни свежего воздуха!
С высокой вершины холма взору открывались зеленые роханские степи, начинавшиеся сразу за рекой и уходившие в серую даль. Ветер подгонял косые занавеси далеких дождей. На западе еще клубились грозовые тучи, прорезанные молниями, но ветер уже сменился на северный, и буря, пришедшая с востока, постепенно уходила на юг, к Морю. Внезапно в землю, проткнув облака, вонзился солнечный луч. Нити дождя засверкали серебром, а река вдали заблистала, как хрустальная лента.
– Здесь гораздо светлее, – молвил Теоден.
– Ты прав, – сказал Гэндальф. – И годы еще не так отяготили твои плечи, как внушают тебе некоторые доброхоты. Брось же эту палку!
Черная трость со стуком выпала из рук Короля и покатилась по камням. Теоден медленно выпрямил спину, задеревенелую, словно от тяжкой ноши, перевел взгляд на небо – и глаза его засинели.
– В последнее время мне снились темные сны, – сказал он. – Но теперь я проснулся. Жаль, что ты не пришел раньше, Гэндальф! А нынче, боюсь, уже поздно. Род мой доживает последние дни. Недолго осталось стоять этим Палатам, построенным Брего, сыном Эорла! Трон роханских королей сгинет в огне пожара374. Что мне делать?
– Ты можешь сделать еще очень многое, – ответил Гэндальф. – Но прежде всего пошли за Эомером! Ты держишь его под стражей, ибо таков был совет Гримы, коего все, кроме тебя, зовут Червеустом. Прав я или нет?
– Прав, – ответил Теоден. – Но Эомер взбунтовался против моих повелений и угрожал Гриме смертью у моего трона.
– Можно любить тебя и не любить Червеуста, а тем более – его советов, – возразил Гэндальф.
– Может быть… Добро же! Я поступлю по твоему слову. Позови ко мне Гаму! Привратником он оказался ненадежным – что ж, пусть побудет на посылках! Пусть один виноватый приведет другого на мой суд!
Он произнес это сурово, но, взглянув на Гэндальфа, улыбнулся; морщины, оставленные на его лице заботами и тревогой, разгладились – и более уже не появлялись.
Гама отправился выполнять приказ, а Гэндальф отвел Теодена к скамье и сел у его ног на верхней ступеньке. Арагорн и остальные встали рядом.
– У меня нет времени поведать тебе все, что ты должен услышать, – начал Гэндальф. – Но если не посрамится моя надежда, вскоре я смогу поведать тебе всю правду от начала и до конца. Знай, о Король, что стране угрожает опасность, какая не снилась тебе даже в черных снах, насланных Червеустом. Но ты уже не спишь более. Ты жив, о Король! Гондор и Рохан не одиноки. Враг сильнее, чем мы способны себе представить, но у нас есть надежда – надежда, о которой он не подозревает.
