– Если бы западный ветер обрел плоть, он был бы подобен этому скакуну, – восхищенно молвил Эомер, когда огромный конь склонил голову перед волшебником.
– Кажется, дар уже давно принадлежит тебе, – заметил Теоден, пряча в бороде улыбку. – Слушайте все! Сим провозглашаю моего друга, Гэндальфа Грейхейма380, мудрейшего из советников и желаннейшего из гостей, Князем Марки и вождем Эорлингов. Так будет, покуда не прервется мой род. В дар Гэндальфу Король жалует высокородного Скадуфакса, князя роханских табунов!
– Благодарю тебя, о король Теоден! – отозвался Гэндальф.
Он скинул с плеч серый плащ, отбросил шляпу и одним прыжком вскочил на спину Скадуфаксу. На волшебнике не было ни шлема, ни кольчуги. Снежно-белые волосы развевались по ветру, белые одежды сияли на солнце, слепя глаза.
– Белый Всадник! – воскликнул Арагорн, и все подхватили:
– Да здравствуют Король и Белый Всадник! Вперед, Эорлинги!
Пропели трубы. Кони заржали и встали на дыбы. Копья ударили о щиты. Наконец Король поднял руку – и последнее войско Рохирримов, словно степной шквал, помчалось на запад.
Долго следила Эовейн за отблесками солнца на кончиках копий, недвижно стоя у порога смолкших Золотых Палат.
Когда всадники выехали из Эдораса, солнце уже клонилось к западу и светило им прямо в очи, заливая убегающие вдаль роханские степи расплавленным золотом. Вдоль подножия Белых Гор тянулась утоптанная дорога; по ней-то и повел Теоден свое войско, то в гору, то под уклон, то вброд через быстрые горные ручьи. Далеко справа, приближаясь и вырастая с каждой лигой, тянулась цепь Туманных Гор.
Войско мчалось вперед во весь опор, ибо времени оставалось мало. Страшась опоздать, всадники ехали почти без остановок. Роханские скакуны славились выносливостью и быстротой, но и путь был неблизкий: от брода через Исену, где Теоден надеялся соединиться с войском, что сдерживало напор армии Сарумана, Эдорас отделяло не меньше сорока лиг по прямой.
Над степью сомкнулась ночь. Наконец Король дал приказ остановиться. Прошло пять часов с тех пор, как они выступили, и за спиной осталось немало лиг, но впереди лежала еще добрая половина пути. Роханцы расположились широким кругом под звездами в бледном свете прибывающей луны. Костров решили не жечь – ожидать можно было всего. Вокруг лагеря выставили кольцо конной стражи, в степь послали разведчиков. Но тягучие ночные часы прошли спокойно. На рассвете протрубили рога; не минуло и часа, как войско снова тронулось в путь.
Небо оставалось чистым, но воздух налился тяжестью. Для этой поры года было что-то уж чересчур жарко. Восходящее солнце тускло просвечивало сквозь дымку, а у горизонта клубилась тьма; казалось, с востока надвигается буря. Вдали, на северо-западе от Туманных Гор, из Чародеевой Долины, расползалась по степи волна мглы.
Гэндальф повернулся к Леголасу с Эомером, ехавшим бок о бок.
– Мне нужны эльфийские глаза. Взгляни-ка туда, Леголас! Ты за лигу отличишь воробья от зяблика. Что творится у стен Исенгарда?
– До Исенгарда еще много верст, – ответил Леголас, приставляя ладонь ко лбу и вглядываясь. – На окрестных склонах залегла плотная мгла. В ней что-то движется, но что – непонятно. Странная мгла! Это не туман и не облако. Это скорее похоже на густую тень, но каково ее происхождение – не знаю. Такое чувство, что ее кто-то или что-то наводит… Можно подумать, что долину окружил сумрак бескрайнего леса. Но тень не стоит на месте, а медленно ползет вниз по склонам, вдоль реки…
– А по пятам за нами гонится мордорская буря, – сказал Гэндальф. – Ночь будет темная…
Пошел второй день похода. Духота усиливалась. В полдень войско стали нагонять черные тучи: на небо стремительно наползало мрачное покрывало с ослепительным клубящимся краем. Диск солнца, налившись темной кровью, погрузился в сгустившееся марево. Последние лучи, огненно блеснув на остриях копий, озарили крутые склоны Тригирна381 – горы о трех вершинах. Эти три зазубренных рога, глядящие в закат, говорили всадникам о том, что они вплотную приблизились к последнему, самому северному отрогу Белых Гор. Закат уже догорал, когда на горизонте показалась черная точка – навстречу войску спешил всадник. Передовой отряд остановился.
Всадник подъехал ближе; стало видно, что это усталый воин в помятом шлеме, с треснувшим щитом. Он медленно спешился, остановился и, отдышавшись, хрипло проговорил:
