– Не по силам тебе этот поход, – сказал ему на прощание Арагорн. – Но стыдиться тебе нечего. Даже если твоя роль в этой войне сыграна, этого вполне достаточно – ты уже покрыл себя славой. Теперь Заселье будет представлять Перегрин. Не ворчи и не сердись: там, где ему привелось быть, он сделал все, что в его силах, но с твоим подвигом ему пока не потягаться. По сути дела, все мы рискуем одинаково. Если у Врат Мордора нас ждет горький конец, тебе тоже не придется долго ждать своей последней битвы. Здесь ли настигнет тебя волна черного прилива или в другом месте – не так важно. Прощай!
Мерри, вконец расстроенный, стоял на стене и смотрел на выстроившиеся внизу войска. С ним был Бергил, такой же хмурый и неулыбчивый, – его отец покидал город во главе отряда простых горожан: он не мог вернуться в Гвардию, не представ сперва перед трибуналом. В тот же отряд как гондорского солдата включили и Пиппина. Мерри приметил его невдалеке от ворот – маленькая, но прямая хоббичья фигурка заметно выделялась среди высоких воинов Минас Тирита.
Наконец протрубили трубы и войско двинулось. Полк за полком, отряд за отрядом разворачивались и уходили на восток. Последние воины уже скрылись из виду на широкой дороге, ведущей к Насыпи, а Мерри все еще понуро стоял на стене. В последний раз сверкнуло солнце на шлемах и пиках – и все кончилось; но хоббит не уходил. Понурившись, он неподвижно стоял с тяжестью на сердце и снова ощущал себя одиноким и ненужным. Все, кого он любил, ушли во мглу, занавесившую небосклон, и надежды встретиться с ними вновь у него почти не осталось.
Как бы в ответ тоскливым мыслям, вернулась боль – рука заныла, и он почувствовал себя старым и слабым. Солнечный свет начал быстро меркнуть… Но тут Бергил тронул Мерри за плечо, и хоббит очнулся.
– Знаете что, господин периан? – обеспокоенно заглянул ему в лицо мальчик. – Вы, я гляжу, еще не совсем здоровы. Дайте-ка я вас отведу обратно к Целителям. Не бойтесь! Наши обязательно вернутся. Воины Минас Тирита всегда побеждают, а теперь еще с ними Эльфийский Камень и Берегонд-гвардеец, так что будьте спокойны!
Войско достигло Осгилиата еще до полудня. Все мастера и рабочие, не занятые на обороне Минас Тирита, трудились над укреплением старой столицы. Одни чинили паромы и плавучие мосты из лодок, которые враги навели для переправы и частично разрушили при отступлении; другие восстанавливали запас еды и снаряжения; третьи наскоро сооружали на восточном берегу Реки оборонные валы.
Головной отряд миновал руины Старого Гондора, переправился через широкую Реку и вступил на длинную, прямую как стрела дорогу, соединявшую в дни расцвета прекрасную Башню Солнца с высокой Башней Луны, превратившейся теперь в Минас Моргул, проклятую крепость посреди проклятой долины. В лиге от Осгилиата войско остановилось; первый дневной переход кончился.
Конники, однако, продолжали путь и до темноты были уже у Перепутья, в кольце исполинских деревьев. На всей дороге царила полная тишина. Врагов и след простыл: ниоткуда не доносилось ни крика, ни зова, ни одна стрела не просвистела из-за груды камней или из-за придорожного куста, – и все же чем дальше, тем явственнее чувствовалось, что все вокруг лишь затаилось и наблюдает. Дерево и камень, лист и стебель – все настороженно прислушивалось, все молчало. Тьма рассеялась; над долиной Андуина, далеко на западе, горел ясный закат, и пики гор ярко алели на голубом небе, но над Эфел Дуатом по-прежнему нависали мгла и сумрак.
Арагорн поставил по трубачу на каждой из четырех дорог, сходившихся в кольце деревьев, и те громко протрубили в трубы, а герольды провозгласили:
– Исконные Властители Гондора объявляют, что вновь прибыли сюда и возвращают себе все эти земли, ибо они принадлежат им по праву!
Уродливая орочья голова, щерившаяся на плечах статуи, была сброшена и разбита на мелкие куски, а на ее место снова водрузили голову короля, все еще увенчанную короной из белых и золотых цветов. Гнусные надписи, которыми был замаран каменный постамент, смыли или тщательно затерли.
На совете военачальников некоторые предложили напасть на Минас Моргул. Может, удастся взять крепость штурмом и сровнять с землей?
– Не исключено, – говорил князь Дол Амрота, – что дорога, ведущая на перевал из крепости, удобнее для нападения, чем северные ворота Черного Властелина.
