И вдруг, когда Сэм совсем задохнулся, а колени у него одеревенели, ступени внезапно кончились. Он остановился. Где-то поблизости и вправду слышались громкие голоса. Хоббит огляделся. Он находился на плоской крыше третьего, верхнего яруса Башни. Это была открытая площадка шириной шагов в двадцать, обнесенная низкими перилами. Лестница выходила на самую середину крыши, а над люком стояла маленькая башенка с небольшим куполом о двух низких дверцах, глядящих на запад и восток. Через восточную дверь видны были широкие темные равнины Мордора и Огненная Гора вдали. Гора в этот миг как раз извергала из своих бездонных недр свежую лаву, и по склонам текли огненные реки, пылавшие так ярко, что, несмотря на расстояние, верх крепости озаряло багровым светом. Вид на запад был загорожен цоколем Башни, высоко вознесшейся над хребтами окрестных гор. Из узкого окна-бойницы сочился свет. Вход в башню чернел всего в каких-нибудь десяти шагах от люка. В открытом дверном проеме было темно. Голоса, однако, доносились именно оттуда.
Сэм не сразу прислушался к разговору. Сперва, перешагнув через порог восточной дверцы, он осмотрелся и сразу понял – здесь разыгралась самая жестокая драка. На террасе буквально ногу некуда было поставить: всюду лежали тела убитых, отрубленные руки, ноги и головы. Самый воздух пах смертью. Внезапно громкая брань, звучный удар и крик боли заставили Сэма быстро шагнуть обратно в укрытие. Хоббит сразу узнал голос – хриплый, грубый, безжалостный. Шаграт, комендант Башни, распекал кого-то из подчиненных:
– Стало быть, не пойдешь? Вот как?! Разрази тебя гром, Снага587, вошь ты этакая! Думаешь, меня исполосовали так, что мне с тобой уже и не справиться? Ошибаешься! А ну, иди сюда, живо! А не то я тебе буркалы-то выколю, вот как сейчас Радбугу! Учти, когда подойдут новые ребята, я с тобой цацкаться не стану. Отправлю прямиком к Шелоб, ясно? Попляшешь у нее!..
– Ты подохнешь гораздо раньше, чем сюда явится помощь, – нагло заявил Снага. – Я тебе уже два раза говорил, что паршивые моргульские свиньи добрались до ворот первыми. Никто из наших наружу не вырвался. Лагдуф и Музгаш дали было стрекача, но их сразу же и шлепнули. Я из окна видел. Точно тебе говорю. А они были последние.
– Значит, идти должен ты, и нечего мне зубы заговаривать, – зарычал Шаграт. – Мне нельзя отлучаться. Вдобавок я ранен. Проклятый Горбаг! Бунтовщик дерьмовый! Чтоб ему сгнить в Черных Ямах! – И он разразился грязными ругательствами. – Уж я ему приложил как следует! Думал, утихомирится. А он, скотина, как пырнет меня своей железякой!.. Ух! Еле задушил гада!.. Ну, ладно базарить. Идти все равно надо, так что валяй, катись, пока я тебя не слопал! Если новости не дойдут до Лугбургца вовремя, мы с тобой оба загремим в Черные Ямы. Да-да, и ты тоже, не надейся улизнуть! А будешь тут сидеть да трястись – еще похуже чего схлопочешь…
– Чтоб я опять на лестницу сунулся? – угрожающе заворчал Снага. – Плевать мне, что ты командир. Не пойду, и баста! Эй, эй, эй, брось нож-то! Нечего! Стрелу в брюхо захотел? То-то же! Тебе все равно уже в комендантах не ходить. Узнают, какая тут штука вышла, и тю-тю! Мне что, я честно защищал Башню от вонючих моргульских крыс. А вы двое? Тоже мне начальнички! Заварили кашу из-за какой-то паршивой добычи…
– Не твоего ума это дело! – рявкнул Шаграт. – Я выполнял приказ, вот и все. Горбаг первый начал. Ух как у него глаза разгорелись на ту рубашечку! Вот он и полез…
– Ты его сам раззадорил. Нечего было все время талдычить, какая ты тут большая шишка! И вообще, мозгов у него было больше, чем у тебя. Он тебе сто раз повторил, что главный лазутчик на свободе, а ты все отмахивался. И сейчас хочешь это замять. А Горбаг-то верно говорил! Бродит он тут, бродит, богатырь этот! Голову даю на отсечение, что он из этих кровопивцев, эльфов, а то еще, может, какой-нибудь
– Вот ты как заговорил! – взвыл Шаграт, вне себя от ярости. – Туда пойду, сюда не пойду, то буду, этого не буду! А когда он сюда поднимется, вильнешь, небось, хвостом – и когти рвать? Не выйдет! Сперва я выпущу из тебя кишочки, а там посмотрим…
Из дверей Башни сломя голову вылетел давешний орк, а за ним вывалился и сам Шаграт – настоящий великан. Когда он бежал нагнувшись, его ручищи касались земли. Одна бессильно болталась и, похоже, кровоточила; другой рукой орк прижимал к себе большой черный сверток. В отблесках красного зарева Сэм, спрятавшийся за дверью, хорошо видел злобную гримасу на измазанном кровью, исцарапанном когтями соперника лице коменданта. С длинных клыков Шаграта капала слюна, в горле хрипело по-звериному.
