– Ну ладно, ладно… Молчу! Но думать мне никто не запретит… Слушай, а при чем тут этот черный мозгляк? Ну, губошлеп-то?
– А кто его разберет! Может, и вовсе ни при чем. Только ничего хорошего он не замышляет. На кой ляд он тут шастает? Чтоб ему сдохнуть! Только он ускользнул, и вдруг приказ: брать его живым, да поскорее…
– Ну, будем надеяться, его поймают – и в мясорубку, как обычно, – сплюнул сквозь зубы маленький. – Спутал мне все следы, паскуда этакая! Сначала кольчугу обслюнил, потом обшлепал все вокруг, а я разнюхивай!..
– Если бы он не спутал следов, живым ему не уйти, – гоготнул боевой орк. – Когда я еще не знал приказа, я в него стрельнул сдуру, шагов с пятидесяти, прямо в спину. Обычно это для меня чепуха! Но он увернулся и – деру.
– Тьфу! – снова сплюнул первый. – Значит, это ты его упустил? Ну дела! С пятидесяти шагов не попал! Сначала он мажет, потом тащится нога за ногу, а бедные нюхачи отдувайся! Я, знаешь, сыт по горло. У меня это все вот где сидит!
С этими словами он повернулся и вразвалочку направился обратно, вниз по тропе.
– Ку-да? Стой! – заорал боевой орк. – Вот пойду сейчас и донесу на тебя!
– Кому? – огрызнулся разведчик, не останавливаясь. – Своему драгоценному начальнику? Успокойся! Припух твой Шагратик. Кончилось его времечко.
– Я сообщу твое имя и номер Назгулу, – оскалился большой орк, понизив голос до шепота. – Теперь крепостью командует один из их шатии. Понятно?
Меньший орк остановился. Голос у него задрожал от злобы и страха.
– Сволочь! Доносчик! Гад поганый! – заорал он, срываясь на визг. – Испортил дело и на своих же, значит, бочку катишь? Ну и проваливай к своим вонючим крикунам! Они тебе кровушку-то приморозят! Если только им самим раньше времени руки-ноги не оборвут! Главного уже прикончили, я сам слышал!
Большой орк бросился на маленького с копьем, думая пригвоздить его к земле, но орк-ищейка, метнувшись за камень, ловко пустил великану стрелу в глаз. Тот рухнул, а маленький орк помчался назад по тропе и скрылся из виду.
Некоторое время хоббиты сидели молча. Первым опомнился Сэм.
– Однако! – протянул он. – Если в Мордоре у всех промеж собой такая милая дружба, наше дело несколько упрощается!
– Тише, Сэм, – шепнул ему на ухо Фродо. – Поблизости могут быть еще орки. Мы были на волосок от гибели! Они, оказывается, нам на пятки наступают, а мы-то думали, что провели их! А вообще, Сэм, ты прав. Вражда – это суть Мордора. Ею тут все насквозь пропитано. Но, если верить легендам, орки всегда так себя вели, даже когда жили на воле, племенами. И нам это не поможет. Чем сильнее они ненавидят друг друга, тем пуще ненавидят нас. Если бы эти двое нас увидели, они бы тут же забыли про свою ссору и не вспомнили о ней, пока не разорвали бы нас на части.
Хоббиты снова надолго замолчали. Наконец Сэм заговорил опять, на этот раз тоже шепотом:
– Господин Фродо, какого это они «мозгляка» поминали, а? Говорил я вам, что Голлум спасся!
– Да, помню. Как же ты угадал?.. Ну ладно! До вечера нам пожалуй, лучше здесь посидеть. Давай обождем, пока не стемнеет, а ты мне тем временем расскажешь, что без меня происходило на перевале. Только, будь добр, шепотом!
– Попробую, – согласился Сэм. – Но не обещаю. Как вспомню про нашего дружка, так кричать готов от злости, ей-же-ей!
Они поудобнее уселись под колючим кустом и приготовились терпеливо ждать, пока тоскливые мордорские сумерки сменятся черной беззвездной ночью. За разговором время текло быстрее. Наклонившись к уху Фродо, Сэм поведал ему о своих приключениях и рассказал все, что только мог облечь в слова. Лишь теперь Фродо узнал о предательском нападении, о страшной битве с Шелоб и о том, как его, бесчувственного, похитили орки. Когда Сэм закончил, Фродо не сказал ничего – только взял руку Сэма и крепко сжал ее. Затем он встал.
– Не пора ли в путь? – спросил он. – Интересно, долго ли мы продержимся, прежде чем нас схватят по-настоящему? Столько прятаться – и вдруг всему конец и все, оказывается, было без толку!.. – Он вздохнул и добавил: – Надо же! Такая темень, а скляницу вынимать нельзя! Оставь ее пока у себя, Сэм. До лучших времен. Мне ее и спрятать-то негде. Разве что в кулаке зажать… А мне нужны обе руки – надо ведь ощупывать дорогу. Что касается Жала, то забирай его насовсем. Мне хватит орочьего ятагана. Только я, наверное, никогда не пущу его в ход. Отвоевался…
Идти по бездорожью, да еще ночью, было и трудно, и опасно, но хоббиты все-таки брели вперед – медленно, спотыкаясь, но брели, час за часом, не делая привалов и стараясь держаться поближе к правому склону ущелья. Когда наконец в тусклом свете сильно запоздавшего серого утра над их головами проступили горные вершины, Сэм и Фродо спрятались в кустах и по очереди немного поспали. В часы бодрствования Сэм предался серьезным размышлениям о еде. Когда Фродо, проснувшись, объявил, что не худо бы перекусить и приготовиться к новому переходу, Сэм задал вопрос, который тревожил его особенно сильно:
– Извините, господин Фродо, что я вас спрашиваю, только имеете ли вы представление – далеко нам еще идти или нет?
