Видение исчезло, и Сэм увидел, что Фродо стоит над Голлумом, тяжело дыша и комкая на груди кожаную рубашку, а Голлум привстал и опирается о землю широко расставленными ладонями.
– Осторожно! – закричал Сэм. – Он сейчас прыгнет! Господин Фродо! – Он кинулся к хозяину с обнаженным мечом в руке. – Идите! Идите вперед! Я с ним и без вас разберусь! Да идите же!
Фродо посмотрел на него словно откуда-то издалека.
– Да, я должен идти, – проговорил он. – Прощай, Сэм! Вот и конец! И да падет судьба на Гору Судьбы! Прощай!
– Попался! – рявкнул Сэм. – Наконец-то я с тобой разделаюсь!
И он бросился на Голлума с мечом. Но Голлум так и не прыгнул. Вместо этого он неожиданно упал и остался лежать на земле, жалобно всхлипывая.
– Не губи нас, – рыдал он. – Не делай нам больно! Убери гадкое, злое железо! Дай нам еще пожить, да, да, немножко, с-совсем немножечко! О-о! Мы пропали, да, мы пропали! Когда на-ше С-сокровище погибнет, мы тоже умрем, да, да, рас-сыплемся в прах!
Его длинные костлявые пальцы проскребли в дорожном пепле глубокие борозды.
– В прах-х! – повторял он.
Рука Сэма дрогнула. Он все еще горел жаждой мести и не забыл ни одного из злодеяний, совершенных этим предателем и убийцей. Заколоть его было бы очень даже справедливо – ведь Голлум уже много раз заслужил смерть.
Трезво рассуждая, оставлять его в живых было опасно. И все же что-то удержало руку хоббита. Он не мог ударить это униженное, валяющееся в пыли, полумертвое создание – ну не мог, и все тут. Ведь Сэм тоже был Хранителем Кольца, недолго, правда, но был! Он на себе испытал, что это значит, и смертные муки гибнущего существа, порабощенного Кольцом, навеки потерявшего и разум, и покой, и жизнь, и данный ему природой облик, не были до конца чужды Сэму. Смутно, неясно, но он понимал, что творится в душе Голлума599, – правда, слов для этого найти не умел.
– Чтоб тебя, пакость вонючая! – воскликнул он, опуская меч. – Вали отсюда живо! Сгинь! И не воображай, что я тебе поверил! Когда тебя нельзя будет пнуть, ты опять примешься за свое. Брысь! А не то я сделаю тебе больно вот этим вот самым гадким, з-злым железом, да, да!
Голлум встал на четвереньки, попятился, повернулся… Сэм поднял ногу, чтобы дать ему пинка, – и Голлум бросился наутек. Больше Сэм о нем не беспокоился: он снова вспомнил о Фродо. На дороге хозяина видно не было. Хоббит что было сил заторопился наверх. Обернись Сэм, он увидел бы, что Голлум не стал убегать далеко и, проворной тенью мелькая среди камней, крадется следом – быстро, но осторожно. В его одичалых глазах горел огонь безумия.
Дорога взбиралась все выше. Описав петлю, она снова повернула на восток и по вырубленному в склоне горы карнизу подошла к зиявшему в конусе темному отверстию – входу в пещеру Саммат Наур. Сквозь дым и туманную поволоку зловещим тускло-багровым оком глядело на Горгорот медленно поднимавшееся к зениту солнце. Мертвые, безмолвные мглистые мордорские равнины, раскинувшиеся вокруг Ородруина, оцепенели в предчувствии страшного удара.
Сэм приблизился к распахнутому зеву пещеры и заглянул внутрь. Там было темно и жарко. Стены сотрясались от громовых раскатов.
– Фродо! Хозяин! – позвал Сэм.
Ответа не было. Сэм помедлил – сердце его колотилось от страшных предчувствий – и наконец, собравшись с духом, шагнул внутрь. За ним последовала еле заметная тень.
Поначалу Сэм ничего не смог разглядеть и поспешил достать скляницу Галадриэли, как никогда желая увидеть ее свет, – но скляница только смутно белела в его трясущейся руке и тьмы не рассеивала. Сэм находился в самом сердце Сауроновых владений, в кузнице, где некогда выковано было древнее величие Черного Властелина, и не было в Средьземелье силы могущественнее, нежели та, что обитала в этой пещере. Все чуждое этой силе здесь подавлялось и обращалось в ничто. Сэм робко сделал несколько шагов в темноте – и вдруг под высокий черный свод взвился красный язык огня. В отсветах пламени Сэм разглядел длинный туннель, ведущий в глубь дымящегося конуса Огненной Горы.
Впереди, в нескольких шагах от хоббита, пол туннеля прореза́ла огромная трещина, в недрах которой, по-видимому, бушевало пламя, так как на стены падало красное зарево, то разгоравшееся, то вовсе исчезавшее. Из глубины доносился немолчный грохот, словно там, внизу, беспрестанно работали какие-то чудовищные машины.
Стены туннеля озарились снова, и Сэм различил маленький черный силуэт Фродо, неподвижно стоявшего на краю Трещины. Казалось, Фродо обратился в камень.
– Хозяин! – крикнул Сэм.
Фродо шевельнулся – и вдруг заговорил небывало чистым, ясным и уверенным голосом, какого Сэм никогда у него не слышал. Слова Фродо перекрыли бормочущий гул Горы и зазвенели, эхом отражаясь от стен и свода.
– Итак, я здесь, – проговорил он. – Но я передумал, и я не сделаю того, ради чего шел сюда. Я поступлю иначе. Кольцо принадлежит мне! – С этими словами он надел Кольцо на палец и пропал из виду.
Сэм раскрыл рот, но так и не крикнул, ибо в этот миг случилось сразу несколько событий600.
