– Какая жалость! – сказал Бильбо. – Я бы на него, пожалуй, взглянул разок… Но нет! Я, кажется, порю чепуху. Ты же за этим и ходил, так ведь? Чтобы сбыть его с рук? Разве нет? Видишь ли, у вас столько всего было в дороге, что я все перепутал. Чего только тут не понамешано: и Арагорн с его делами, и Белый Совет, и Гондор, и всадники, и южане, и олифаны… Ты по-честному видел олифана, Сэм? Скажи мне правду! А кроме того, какие-то пещеры, и башни, и золотые деревья, и… и… словом, всего не упомнишь. Вижу, в свое время я выбрал чересчур прямую дорогу домой. Гэндальф вполне мог бы взять меня с собой и показать побольше… Хотя нет – я не успел бы тогда на аукцион и заработал бы еще больше неприятностей. Но, как бы то ни было, теперь уже поздно. Я даже начинаю подумывать, что куда приятнее сидеть в Ривенделле и слушать о чужих путешествиях. Во-первых, здесь, у камина, тепло и спокойно, во-вторых, кухня превосходная, в-третьих, эльфы рядом: протяни руку – достанешь. Чего еще желать?
Пробормотав это заплетающимся языком, Бильбо опять уронил голову на грудь и крепко заснул.
Сумерки сгустились. Огонь запылал ярче. Хоббиты сидели и смотрели, как по лицу спящего Бильбо блуждает улыбка. Некоторое время в комнате царило молчание; наконец Сэм оглянулся на мечущиеся по стенам отсветы пламени и, повернувшись к Фродо, тихо проговорил:
– Сдается мне, господин Фродо, что господин Бильбо не очень-то много написал, пока мы ездили. Не напишет он про нас никакой книги, вот что я вам скажу.
Вдруг Бильбо, словно услышав, что разговор идет о нем, открыл один глаз и встряхнулся.
– Видите, как часто меня клонит ко сну, – сказал он. – Когда освобождается лишняя минутка, я складываю стихи, а вот писать уже ничего не пишу. Дорогой Фродо, может, ты не отказался бы навести мало-мальский порядок в моих бумагах? Собери мои записные книжки, а заодно с ними разрозненные листочки и дневник, и прихвати с собой! Понимаешь, совершенно недосуг разобрать эту кипу, разложить, что за чем следует, ну и все такое прочее. Возьми в помощники Сэма. А когда закончишь – привози все мне, и я посмотрю, что у тебя вышло. Придираться особенно не буду, не бойся!
– С превеликой охотой! – воскликнул Фродо. – И, конечно же, постараюсь вернуться как можно скорее! Дорога теперь не опасна, в Средьземелье есть Король, и он скоро наведет на трактах такой порядок, что любо-дорого!
– Спасибо, мой дорогой! – сказал Бильбо. – Ты снял камень у меня с души!
И с этими словами он заснул окончательно.
Утром Гэндальф и хоббиты в последний раз зашли к Бильбо в его каморку: на дворе сильно похолодало, и старик остался в доме. Сказав «до свидания», они покинули его и отправились прощаться с Элрондом и эльфами.
Когда Фродо перешагнул через порог, Элронд пожелал ему доброго пути, благословил и сказал такие слова:
– Мне думается, если ты не станешь чрезмерно спешить, Фродо, тебе уже не нужно будет возвращаться. Через год или около того, когда листья позолотеют, но еще не опадут, встречай Бильбо в лесах Заселья. Я буду с ним.
Никто не слышал этих слов, кроме самого Фродо, а Фродо их пересказывать не стал.
Наконец-то хоббиты повернулись лицом к дому! Они мечтали поскорее увидеть родное Заселье, но поначалу ехали не торопясь – Фродо чувствовал себя не совсем здоровым. Когда маленький отряд подъехал к Бруиненскому Броду, Фродо остановился: ему явно не хотелось переправляться на другую сторону, и друзья заметили, что он смотрит куда-то в пустоту, словно не видя ничего вокруг. Остаток дня он молчал. Это было шестого октября.
– У тебя что-нибудь болит? – негромко спросил Гэндальф, ехавший рядом.
– Да, – признался Фродо. – Плечо. Ноет рана. И еще на меня навалились темные воспоминания… Сегодня исполняется ровно год с того дня.
– Увы! Есть раны, которых никогда не исцелить полностью, – вздохнул Гэндальф.
– Наверное, моя из таких, – сказал Фродо. – Настоящего возвращения домой у меня не получится. Если я и доберусь до Заселья, оно все равно будет не таким, как раньше, потому что я уже другой. Кинжал и паучье жало, зубы Голлума и тяжкая ноша не прошли для меня даром. Где я смогу обрести покой?656
Гэндальф ничего не ответил.
