Когда же силы покинули Арагорна, он завернулся в плащ, незаметно ушел из города, вернулся в свой шатер и заснул на краткое время. А рано утром на Белой Башне взвился флаг Дол Амрота – белый корабль на синей воде, подобный белому лебедю, и все дивились, глядя на Башню и гадая: вправду город их посетил Король или то было видение?
Настало первое утро после битвы, и было оно ясным. По небу плыли легкие облака, ветер сменился на восточный. Леголас и Гимли, поднявшись чуть свет, испросили разрешения покинуть военный стан – им не терпелось подняться в Город и повидаться с Мерри и Пиппином.
– Рад был узнать, что они живы, – говорил Гимли. – Натерпелись мы с ними горя в роханских степях! Жаль было бы, если такие труды и пропали бы впустую!
Эльф с гномом рука об руку вошли в Минас Тирит, и горожане на улицах дивились, видя столь странную пару. Леголас был прекрасен лицом, как ни один человек никогда не был и не будет. Он шел по утренним улицам, напевая какую–то эльфийскую песню чистым, звонким голосом, а Гимли тяжело шагал рядом, поглаживая бороду и глазея по сторонам.
– В работе с камнем они понаторели, – сделал он заключение, внимательно осмотрев стены домов. – Но кое–где кладка могла бы быть получше, да и камни мостовой я бы пригнал ровнее. Когда Арагорн примет здешние дела, надо будет предложить ему службу каменщиков из Одинокой Горы. Тогда у него будет столица всем на зависть!
– Тут слишком мало садов, – посетовал Леголас. – Эти дома мертвы. Здесь недостает зелени, которая росла бы и радовалась солнцу. Если Арагорн действительно примет здешние дела, Лесной Народ пришлет ему в дар певчих птиц и деревья, которые никогда не умирают…
Наконец они предстали перед князем Имрахилом, и Леголас, взглянув на него, поклонился в пояс, ибо признал в князе эльфийскую кровь.
– Приветствую тебя, о князь! – воскликнул он. – Давно покинули рощи Лориэна соплеменники Нимродэли, но, видимо, не все они отплыли из гаваней Амрота на запад[581], за Море!
– Наши легенды говорят то же самое, – ответил князь. – И все же вот уже много лет не видели мы у себя сыновей благородного племени эльфов, и я дивлюсь нашей встрече в эти дни войны и скорбей. Что привело тебя сюда?
– Я – один из Девяти, что начали свой путь из Имладриса, ведомые Митрандиром, – молвил Леголас. – А прибыл я сюда вместе с моим другом, гномом Гимли, и Повелителем Арагорном. Мы хотим видеть наших друзей – Мериадока и Перегрина, которые, как говорят, находятся под твоей опекой.
– Вы найдете их в Обителях Целения. Я провожу вас туда, – предложил Имрахил.
– Нам довольно будет и менее достойного провожатого, – поклонился Леголас. – Ибо я принес тебе весть от Арагорна. Он не хотел входить в Город до срока, но сейчас явилась безотлагательная необходимость немедленно собрать совет военачальников, а посему Король просит тебя и Эомера Роханского спуститься к его шатру, где вас уже ожидает Митрандир.
– Мы явимся незамедлительно, – обещал Имрахил, и, обменявшись учтивостями, они расстались.
– Вот благородный муж и великий вождь племени людского! – молвил вслед ему Леголас. – Какова же была слава Гондора в пору расцвета, если даже теперь, на закате, являются в нем подобные мужи?
– А какие у них были каменщики! – подхватил Гимли. – Древние постройки сработаны добротнее всего. Обычная история у людей! Все–то они ждут урожая, сеют пшеницу – и вдруг грянут весенние заморозки, или летний град побьет поля, и где он, урожай, где они, обещания?
– Однако редко бывает, чтобы пропал весь посев, – возразил Леголас. – Иной раз переждет зерно непогоду, схоронившись где–нибудь в пыли и перегное – а потом возьмется и прорастет[582], когда уже и не ждет никто. Дела людей еще и нас переживут, Гимли!
– И все же в конце концов останется только руками развести. Всем их делам и замыслам одно название: могло–быть–да–нету…
– Будущего не дано провидеть даже эльфам, – вздохнул Леголас.
Тут подошел провожатый от князя Имрахила, посланный доставить эльфа и гнома в Обители Целения. Хоббитов они застали в саду, и встреча получилась радостной. Друзья долго гуляли среди деревьев и беседовали, наслаждаясь временным покоем и отдыхом на утреннем ветру, что овевал верхние ярусы города. Когда Мерри устал, все четверо устроились на стене спиной к зеленому саду и лицом к сверкающему на солнце Андуину, катившему волны в такую даль, где даже зоркие глаза Леголаса не могли ничего разглядеть, – к широким равнинам, в зеленую дымку Лебеннина и Южного Итилиэна.
Беседа продолжалась, но Леголас смолк и вглядывался вдаль – туда, откуда светило солнце. В небе над Андуином парили большие белые птицы, явно прилетевшие с Моря.
