Властелин колец полностью

– Понятия не имею, – ответил Фродо, встревожившись. Про Мерри они позабыли начисто, а час был уже поздний. – Боюсь, он на улице. Он, кажется, собирался выйти подышать.

– Да за вами глаз да глаз нужен! – рассердился Подсолнух. – Вы как на прогулку отправились, честное слово! Пойду задвину засовы и велю, чтобы, кроме вашего приятеля, никого в дом не пускали. Или нет: пошлю Ноба на розыски. Ну, доброй ночи вам всем!

Наконец господин Подсолнух вышел, бросив на Бродягу еще один косой взгляд и с сомнением покачав головой. Послышался звук удаляющихся шагов, и все стихло.

– Ну как? – спросил Бродяга. – Когда ты собираешься распечатать конверт?

Фродо придирчиво осмотрел печать и сломал ее. Все говорило за то, что письмо действительно от Гэндальфа. На листке размашистым, но изящным почерком волшебника было выведено:

«ПЛЯШУЩИЙ ПОНИ», БРИ.

Преполовение, г. 1418 (З. Л.)

Дорогой Фродо!

До меня дошли плохие вести. Я вынужден немедленно покинуть эти края. Тебе лучше уйти из Котомки как можно скорее, а из Заселья – не позднее конца июля. Я вернусь по возможности скоро, но если ко времени моего возвращения тебя уже не будет – поспешу следом. Если заночуешь в Бри, оставь для меня весточку. Корчмарю (его зовут Подсолнух) доверять можно. По дороге тебе может повстречаться мой друг. Это человек; он худощав, волосы темные, высокий. Некоторые зовут его Бродяга–Шире–Шаг. Он знает о нашем деле и поможет вам. Держи путь к Ривенделлу. Надеюсь, там мы встретимся. Если я не появлюсь, ищи совета у Элронда.

Спешу!

Твой Гэндальф.

Р. S. Ни за что не надевай его, ни под каким предлогом![142] Не иди ночью!

Р. Р. S. Удостоверься, что это настоящий Бродяга. Темного люду на дорогах предостаточно. Имя моего друга – Арагорн.

Во тьме земля сады растит:

Не всяко золото блестит.

Тем крепче сила, чем древней,

И стуже не убить корней.

Огонь проснется из золы,

Воспрянет свет из долгой мглы,

Меч откуют, – и наконец

Безвестный обретет венец![143]

Надеюсь, Подсолнух не затянет с отправкой письма. Это достойный человек, но память у него – что старая кладовка: то, что нужно, всегда в самом низу. Если он забудет про письмо, поджарю негодяя вместе со всеми его семечками, пусть так и знает!

Доброго пути!

Фродо молча прочел письмо и передал Пиппину с Сэмом.

– Да, устроил старина Подсолнух заварушку, нечего сказать! – сказал он, когда те закончили чтение. – Поджарить его и правда не мешало бы. Получи я это письмо сразу, мы сейчас преспокойненько сидели бы в Ривенделле. Но что могло статься с Гэндальфом? Почитать письмо, так он чуть ли не жизнью рискует!

– Он уже много лет как постоянно рискует жизнью, – сказал Бродяга.

Фродо повернулся и поглядел на него в задумчивости, размышляя, что бы мог значить второй постскриптум Гэндальфа?

– Отчего ты сразу не сказался другом Гэндальфа? – спросил он. – Мы потратили бы куда меньше времени.

– Право? По–моему, до сих пор вы не очень–то верили моим словам! Кстати, я о письме не знал. Вам пришлось бы поверить мне на слово – иначе я не смог бы ничем помочь. Впрочем, я не собирался открываться с первой минуты. Сначала я должен был посмотреть на тебя, Фродо, и увериться, что ты – не подсадная утка. Враг уже не раз ставил мне подобные капканы. Когда я уяснил все, что хотел, я решил, что, так и быть, отвечу на все твои вопросы. Должен признаться, – добавил он, странно усмехнувшись, – должен признаться, я рассчитывал, что вы мне поверите. Бесприютный странник иногда устает от недоверия и подозрительности и тоскует по дружбе. Правда, моя внешность вряд ли располагает к откровенности…