– Это все, что ты знаешь? Почему бы не обыскать их самим и не найти то, что нужно? Мы можем найти и использовать это для себя.
– Очень интересное замечание, – фыркнул голос, более мягкий, но и более злобный, чем остальные. – Я могу доложить об этом… Пленников нельзя обыскивать или грабить – таков приказ, полученный мной.
– И мной тоже, – сказал глубокий голос. – Живыми и в том виде, в каком захвачены – не грабить. Это приказ.
– Но мы его не получали, – сказал один из прежних голосов. – Мы пришли из Мории убивать и мстить за своих. Я хочу убить, а потом вернуться назад на север.
– Возвращайся, – сказал насмешливый голос. – Я Углук. Я здесь командую. Я возвращаюсь в Изенгард кратчайшей дорогой.
– Разве Саруман – хозяин великого глаза, – спросил злобный голос. – Мы должны немедленно вернуться в Лугбург.
– Если бы можно было переправиться через реку, мы могли бы вернуться,
– сказал другой голос. – Но нас слишком мало, чтобы пробиться к мостам.
– Я переправился через реку, – сказал злой голос. – А крылатый назгул ждет нас севернее на восточном берегу…
– Может быть, может быть! Значит, вы убежите с нашими пленниками и получите всю плату и награды в Лугбурге, а мы останемся здесь, пешие в стране лошадей?.. Нет, мы должны идти вместе. Эти земли опасны, полны бунтовщиков и разбойников.
– Ага, значит, мы должны идти вместе, – насмехался Углук. – Я не доверяю тебе, маленькая свинья. Ты ничего не знаешь, кроме своего хлева. По мне, вы хоть все убежите. Мы бойцы Урук-хей! Мы убили великого воина. Мы захватили пленников. Мы слуги Сарумана мудрого, Белой Руки. Рука даст нам мясо человека для еды. Мы пришли из Изенгарда и вернемся туда, а вы пойдете по тому пути, который мы выберем. Я Углук. Я сказал все.
– Ты сказал достаточно, Углук, – сказал злобный голос. – Интересно, как к этому отнесутся в Лугбурге? Там могут решить, что плечи Углука нужно освободить от пустой головы. Могут спросить, откуда пришли эти странные идеи. На самом ли деле они исходят от Сарумана? И о чем он думает, сидя в своей берлоге под грязным белым знаком? Они согласятся со мной, с Гришнаком, своим верным посланником. И я, Гришнак, говорю так: Саруман глупец, грязный предательский глупец. Но великий глаз знает о нем.
Много громких возгласов на языке орков ответило ему, послышался звон оружия. Пиппин осторожно повернулся, стараясь увидеть, что происходит. Его охрана присоединилась к схватке. В полумгле он увидел большого черного орка, вероятно, Углука, стоявшего лицом к лицу с Гришнаком, низкорослым кривоногим существом, широкоплечим, с длинными руками, свисающими почти до земли. Вокруг них стояло множество орков меньшего роста. Пиппин предположил, что они с севера. Они обнажили свои мечи и ножи, но не решались нападать на Углука.
Углук крикнул и побежало много других орков такого же роста, как и он. Затем Углук, без всякого предупреждения прыгнул вперед и двумя короткими ударами срубил головы двух своих противников. Гришнак отступил и исчез в тени. Остальные побежали, а один, переступая через лежащего Мерри, споткнулся и с проклятием упал на него. Но этим он, вероятно, спас свою жизнь, потому что Углук перепрыгнул через него и уложил другого орка своим коротким мечом. Это был желтозубый охранник. Тело его упало на Пиппина, и руки его все еще сжимали длинный зазубренный нож.
– Бросайте оружие! – закричал Углук. – И больше не говорите глупостей. Отсюда мы идем прямо на запад. Отсюда вниз по склонам и вновь вдоль реки к лесу. И будем идти день и ночь. Ясно?
– Если этому уроду понадобится хоть еще немного времени, чтобы захватить контроль над бандой, у меня есть шанс, – подумал Пиппин. Надежда проснулась в нем. Конец черного ножа уперся ему в руку и скользнул к запястью. Он почувствовал, как ручеек крови стекает по руке, почувствовал холодное прикосновение стали к коже.
Орки готовы были тронуться в путь, но некоторые из северян по-прежнему проявляли недовольство, и Изенгардцы убили еще двоих, прежде чем остальные покорились. Было много ругани и суматохи. На какое-то время Пиппин остался без охраны. Ноги его были крепко связаны, но руки только перехвачены веревками у запястий перед ним. Он мог двигать ими вместе, хотя веревка и была стянута прочно. Он отодвинул мертвого орка в сторону, потом, стараясь даже не дышать, начал тереть веревку о лезвие ножа. Лезвие было острым, а мертвая рука крепко держала его. Веревка перерезана! Пиппин быстро придал ей прежний вид свободными петлями она обвивалась теперь вокруг его рук. Потом он лег и лежал спокойно.
– Поднимите пленников! – закричал Углук, добавив. – Не пытайтесь что-либо сделать с ними! Если они не будут живы, когда мы вернемся, кто-нибудь еще лишится жизни.
Орк схватил Пиппина, как мешок, и потащил лицом вниз. Другой так же схватил Мерри. Рука орка, как лапа хищника, железной хваткой сжимала руку Пиппина, когти вонзились в его тело. Он закрыл глаза и снова погрузился в беспамятство.
