Они повернули назад и вначале пошли, а потом побежали. С каждым их шагом запах логова ослабевал и сила возвращалась в их тела. Пол туннеля круто поднимался. Но ненависть подземного логова, летела за ними, немного ослепшая, но непобежденная, жаждущая смерти. Навстречу им подул холодный ветер. Отверстие, конец туннеля – и вот он перед ними. Тяжело дыша, стремясь поскорее добраться до открытого места, они бежали вперед – и, в изумлении попятившись остановились. Выход был закрыт какой-то преградой, но не из камня – вначале она казалась мягкой и слегка поддающейся, но на самом деле была непроходима – воздух проходил сквозь нее, но свет – нет. Они попытались прорваться, но были отброшены назад.
Подняв фиал, Фродо посмотрел вперед и увидел серость, которую не могло пробить или осветить сияние звездного сосуда. Поперек туннеля была натянута обширная паутина, похожая на работу паука, но гораздо более густая, и каждая паутинка была толщиной с веревку.
Сэм угрюмо рассмеялся.
– Паутина! – сказал он. – Это все? Паутина! Значит, это паук.
В ярости он ударил по ближайшей нити мечом, но не смог перерубить ее. Она немного поддалась, но потом распрямилась, как натянутая тетива, и отбросила меч и державшую его руку. Трижды Сэм бил изо всей силы, и наконец одна-единственная прядка из всех бесчисленных прядей щелкнула, лопнула и свилась в воздухе. Одни конец ее ударил Сэма по руке, и тот закричал от боли и поднес руку ко рту.
– Потребуется много дней, чтобы очистить дорогу таким образом, – сказал он. – Что же делать? Не вернулись ли глаза?
– Нет, пока не видно, – ответил Фродо. – Но я по-прежнему чувствую, что они смотрят на меня или думают обо мне – может быть, составляют новый план. Если этот свет ослабеет, они быстро окажутся здесь.
– Пойманы в самом конце! – горько сказал Сэм; гнев победил в нем усталость и отчаяние. – Птенцы в гнезде. Пусть проклятие Фарамира упадет на Горлума и побыстрее!
– Это не поможет нам теперь, – заметил Фродо. – Посмотрим, что может сделать жало. Это эльфийское лезвие. В темных долинах Белерианда, где оно было выковано, висели паутины ужаса. А ты будь начеку и смотри назад. Вот, возьми звездный сосуд. И не бойся. Держи его высоко и карауль.
Фродо подошел к огромной серой сети, размахнулся, нанес свистящий удар по целой пряди нитей и тут же отступил. Голубое сверкающее лезвие прорезало их: как трава под косой, они дернулись и повисли, покачиваясь. Появилось большое отверстие.
Удар за ударом наносил он, пока вся сеть в пределах его досягаемости не была разрублена и концы ее висели, покачиваясь как бы от легкого ветерка. Ловушка была разорвана.
– Идем! – воскликнул Фродо. – Вперед!
Дикая радость спасения из самого отчаянного положения неожиданно заполнила его мозг. Голова его закружилась как от глотка крепкого вина. Он подпрыгнул и закричал.
Темная земля показалась ему светлой, когда взгляд его вырвался из подземной ночи. Большие столбы дыма поднимались и становились тоньше, проходил последний час унылого дня; красное зарево Мордора превратилось в унылую полумглу. Но Фродо казалось, что он смотрит на утро неожиданной надежды. Он почти достиг вершины стены. Осталось немного. И ущелье Кирит Унгол было перед ним зазубриной в черноте хребта, и скальные рога возвышались с обеих сторон его. Короткий переход, и он минует их!
– Тропа, Сэм! – воскликнул он, не замечая высоты своего голоса, который вырвавшись из удушающей атмосферы туннеля, звенел резко и чисто. – Тропа! Беги, беги, и мы вырвемся, прежде чем кто-нибудь сумеет остановить нас!
Сэм шел за ним так быстро, как позволяли его несгибающиеся ноги; но радуясь свободе, он был беспокоен и все время оглядывался назад, на темную арку туннеля, опасаясь увидеть глаза или какую-нибудь невообразимую фигуру, преследующую их. Слишком мало он и его хозяин знали о коварстве Шелоб. У нее было много выходов из логова.
Здесь жила она долгие века, злое существо в виде паука, одно из тех чудовищ, что жили в земле эльфов на западе, которая сейчас затоплена морем. С таким чудовищами сражался Берен в Горах Ужаса в Дориате, прежде чем встретился с Лютиен на зеленой лужайке, поросшей болиголовом и освещенной лунным светом, давным-давно. Как появилась здесь Шелоб, как спаслась, не говорят, потому что мало сказаний дошло от темных лет. Но она была здесь до Саурона и до первых камней Барад-дура; она не служила никому, только себе, пила кровушку эльфов и людей, раздувалась и жирела от своих бесконечных пиров, плела повсюду свои сети. Все живые существа были ее пищей. Далеко разбросала она свое отродье – выродков от встреч с собственным потомством, которых она потом убивала; ее отпрыски пробирались от ущелья к ущелью от Эфел Дуата на востоке до Дол Гулдура и крепостей Чернолесья. Но никто не мог соперничать с ней, Шелоб великой, последним порождением Унголиант, созданным, чтобы беспокоить несчастный мир.
