Пиппин дрожал, опасаясь гневной вспышки Гэндальфа, но опасения его оказались напрасными.
– Может быть и так, – спокойно ответил Гэндальф. – Но испытание нашей силы еще не настало. Но если справедливы сказанные в древности слова, не от руки мужчины он падет, и судьба, ожидающая его, скрыта от мудрых. Но все же Капитан Отчаяния не движется впереди. Скорее он действует, руководствуясь вашими словами, из тыла и гонит перед собой своих рабов.
Нет, я пришел, охраняя раненых, которых еще можно вылечить, – продолжал Гэндальф. – Брешь в стене Риммас широка, и войско Моргула скоро прорвется из многих пунктов. И вот для чего, главным образом, я пришел. Скоро начнется битва на полях. Нужно приготовить вылазку, собрать всадников. В этом единственная наша надежда, только в этом враг еще уступает нам: мало у него лошадей.
– И у нас их мало. Сейчас очень кстати был бы приход всадников Рохана, – сказал Денетор.
– Но скорее мы увидим прибытие других, – сказал Гэндальф. – К нам явились беженцы с Каир Андроса. Остров пал. Вторая армия, вышедшая из черных ворот, пересекает реку севернее.
– Некоторые принимают вас, Митрандир, как вестника дурных новостей, – сказал Денетор, но для меня это больше не новость: это я узнал еще вчера вечером. Что касается вылазки, то я уже думал о ней. Спустимся!
Время шло. Наконец зрители на стенах увидели отступление остатков защитников брода. Маленькие группы усталых и израненных людей вначале прибывали в беспорядке; некоторые бежали, как будто за ними гнались. На востоке мерцали отдаленные огни; теперь казалось, что они ползут по равнине. Горели дома и амбары. Потом показались маленькие реки огня и потекли по равнине, направляясь к широкой дороге, соединившей ворота города с Осгилиатом.
– Враг, – бормотали люди. – Стена прорвана. Они прошли через бреши. Они несут с собой факелы. Где же наши?
Приближался вечер, было так темно, что даже самые зоркие люди в цитадели мало что могли разглядеть на полях, кроме увеличивающегося числа пожаров и линий огней, которые стали длиннее и двигались быстрее. Наконец примерно в миле от города появилась группа людей в относительном порядке – они шли, а не бежали и держались вместе.
Наблюдатели затаили дыхание.
– Там должен быть Фарамир, – говорили они. – Он владеет людьми и животными. Он там!
Главные силы отступающих находились уже в полумиле. В самом тылу скакала группа всадников. Время от времени они поворачивались, глядя на наступающие линии огней. Неожиданно раздался хор яростных криков. Появились всадники врага. Линия огня превратилась в стремительное течение, ряды орков несли горящие факелы, дикие люди юга под красными знаменами, хрипло крича, догоняли отступающих. И с пронзительным криком с тусклого неба упали крылатые тени – назгулы, пикирующие для убийства.
Отступление превратилось в бегство. Люди бежали, бросая оружие, крича от ужаса, падая на землю.
И тогда в цитадели прозвучала труба – Денетор дал приказ начинать вылазку. Все всадники, оставшиеся в городе, ждали этого сигнала у ворот в тени внешней стены. Они галопом понеслись вперед и с силой ударили по наступавшим. Впереди скакали рыцари Дол Амрота во главе со своим принцем и голубым знаменем.
– Амрот за Гондор! – кричали он. – Амрот за Гондор! Амрот и Фарамир!
Как буря ударили они с обеих флангов отступления на врага, но один всадник опередил их всех, быстрый как ветер в траве, Обгоняющий Тень нес его; он скакал, отброси серый плащ, свет струился по его поднятой руке.
Назгулы с криком свернули в сторону: их капитан еще не ответил на вызов белого огня своего противника. Войско Моргула, увлекшись погоней за добычей, застигнутое врасплох, дрогнуло, рассыпавшись, как искры под порывом бури. Отступавшие сами с криками повернули и бросились на врага. Охотники превратились в преследуемых. Отступление перешло в атаку. Поле покрылось телами орков и людей, поднимался дым от чадящих факелов. Кавалерия пустилась в погоню.
Но Денетор не позволил уходить далеко. Хотя враг дрогнул и начал отступать, но с востока подходили новые большие силы. Снова прозвучала труба, призывая к отступлению. Конница Гондора остановилась. Под ее защитой отступавшие перестроились. Они пошли к городу, достигли ворот и гордо и с достоинством вступили в них. Люди города с гордостью смотрели на них, выкрикивая слова похвалы, но в глубине сердца они были сильно встревожены. Отряды сильно поредели. Фарамир потерял треть своих людей. И где же он сам?
Он появился последним. Люди его прошли. Вернулись конные рыцари, в тылу их ехал принц. Он держал в руках своего родственника Фарамира, сына Денетора, подобранного на поле боя.
– Фарамир! Фарамир! – кричали люди, вытирая слезы. Но он не отвечал, и его понесли по извивающейся дороге в цитадель к отцу. В тот момент, когда назгулы отвернули от белого всадника, прилетела смертоносная стрела, и Фарамир, сражавшийся с предводителем харадрим, упал на землю. Только удар Дол Амрота спас его от красного меча южанина, готового разрубить лежавшего.
Принц Имрахил принес Фарамира в белую башню и сказал:
