И после того, как радостный крик прокатился по полю и замер, к окончательному удовлетворению и радости Сэма, вперед выступил гондорский менестрель, поклонился и попросил разрешения спеть. И сказал:
– О вы, повелители и рыцари, о люди доблести, короли и принцы, и прекрасный народ гондора, и всадники рохана, и вы, сыны Элронда, и дунаданцы севера, и эльф, и гном, и жители Удела с великими сердцами, и весь свободный народ запада, слушайте мое ле. Я спою для вас о Фродо девятипалом и о Кольце Судьбы.
И, услышав это, Сэм громко засмеялся от радости, встал и воскликнул:
– О слава и великолепие! Все мои желания исполняются!
И заплакал.
И все войско смеялось и плакало, а посреди веселья и слез ясный голос менестреля звенел серебром и золотом, и все люди затихли. И он пел, то на языке эльфов, то на общем языке запада, пел до тех пор, пока их сердца, раненные сладкими словами, не переполнились, и радость их была подобна мечам, и они погрузились задумчиво в те области, где боль и радость текут рядом и где слезы – это вино благословения.
Наконец, когда полдень уже давно прошел и тени деревьев удлинились, менестрель кончил.
– Славьте их великой славой! – воскликнул он и поклонился.
Тогда Арагорн встал, а за ним все войско, и они прошли в подготовленные павильоны и ели, пили и веселились, пока не кончился день.
Фродо и Сэма отвели в палатку, где с них сняли их старую одежду, аккуратно свернули и унесли с почетом; им же дали чистое полотно. Пришел Гэндальф; к удивлению самого Фродо, он нес меч, эльфийский плащ и митриловую кольчугу – все, что у него было отобрано в Мордоре. Для Сэма он принес золоченую кольчугу и его эльфийский плащ, починенный и отглаженный. Затем он положил перед ними два меча.
– Я больше не хочу никаких мечей, – сказал Фродо.
– По крайней мере сегодня вечером у тебя должен быть меч, – сказал Гэндальф.
Тогда Фродо взял меньший меч, принадлежащий Сэму и положенный с ним рядом в Кирит Унголе.
– Я отдаю жало тебе, Сэм, – сказал он.
– Нет, хозяин! Его вам дал мастер Бильбо вместе с серебряной кольчугой; он не хотел, чтобы кто-нибудь другой владел им.
Фродо уступил; и Гэндальф, как будто он был их оруженосцем, склонился и надел на них пояса с мечами; встав, он надел им на головы серебряные венцы. И тогда они отправились на большой пир и сидели за королевским столом с Гэндальфом, с Эомером, королем рохиррим, принцем Имрахилом и всеми главными капитанами; и с ними были Гимли и Леголас.
И когда, после стоячего молчания, принесли вино, появились два оруженосца, чтобы служить королям. По крайней мере они похожи были на оруженосцев; один в черно-серебряном мундире гвардии Минас Тирита, другой в бело-зеленом. Сэм удивился, что такие мальчишки могут находиться в армии могучих мужей. Когда же они подошли ближе и он смог разглядеть их ясно, он воскликнул:
– Смотрите, мастер Фродо! Ведь это Пиппин! Я хотел сказать, мастер Перегрин Тук и с ним мастер Мерри! Как они выросли! Я вижу, что тут должно быть рассказано не только наше сказание!
– Правильно, – ответил Пиппин, поворачиваясь к ним. – И мы начнем его рассказывать как только кончится пир. А пока попросите Гэндальфа. Он теперь не так скрытен, как раньше, хотя и смеется больше, чем говорит. А мы с Мерри сейчас заняты. Мы рыцари города и марки, как, я надеюсь, вы заметили.
Наконец радостный день окончился; и когда зашло солнце и круглая луна вышла из туманов Андуина и замерцала в листве, Сэм и Фродо сидели под шепчущимися деревьями посреди аромата прекрасного Итилиена; они говорили далеко заполночь с Мерри, Пиппином и Гэндальфом, а немного спустя к ним присоединились Леголас и Гимли. Тут Фродо и Сэм узнали многое из того, что случилось с их друзьями после распада товарищества в злой день на парт гален у водопадов рауроса; и еще оставалось много, о чем нужно было поговорить и что рассказать.
Орки, говорящие деревья, лиги травянистых равнин, скачущие всадники, блестящие пещеры, белые башни и золотые залы; битвы, плывущие высокие корабли – все это проходило перед пораженным Сэмом. Но среди всех этих изумительных событий больше всего его удивил рост Мерри и Пиппина. Он заставил их встать спиной с Фродо и с самим собой и почесал в затылке.
– Не могу понять этого в вашем возрасте, – заявил он. – Но так и есть: вы на три дюйма выше, чем должны быть, или я гном.
– Вы определенно не гном, – ответил Гимли. – Но что я говорил? Смертный не может выпить энтийского напитка и рассчитывать на то, что он на него подействует не больше, чем кружка пива.
– Энтийский напиток? – переспросил Сэм. – Вы опять об энтах. Но кто они такие? Я вижу, нужны недели, чтобы все узнать.
– Конечно, недели, – сказал Пиппин. – А потом Фродо должен будет закрыться в башне минас тирита и все это записать. Иначе он забудет добрую половину, и бедный старый Бильбо будет сильно разочарован.
Наконец Гэндальф встал.
