Властелин Колец полностью

— Вообще-то у меня в кармане тоже оставалась парочка, — отозвался Мерри. — Но они, наверное, совсем раскрошились. Да и что проку — ртом до кармана не достанешь.

— Зачем же ртом? Послушай-ка, что я тебе скажу…

Но тут свирепый пинок довел до его сведения, что перебранка улеглась и стражники не намерены давать пленникам никаких поблажек.

Ночь выдалась холодная, но безветренная. Холм, на котором сгрудились орки, оцепили маленькие золотисто-красные сторожевые костерки, образовавшие замкнутый круг. До костерков легко было достать из лука, но роханцы на свету не показывались, и орки только без толку тратили стрелы, пока Углук не запретил зря опустошать колчаны. В лагере роханцев стояла мертвая тишина. Позднее, когда проглянул месяц, внизу удавалось иногда увидеть смутные тени, на миг появлявшиеся в белесоватом свете и вновь исчезавшие, — это обходили дозором осажденный орочий лагерь недремлющие роханские патрули.

— Солнца дожидаются, гады вонючие! — выругался один из орков, охранявших Мерри и Пиппина. — А мы что сидим? Почему бы не собраться всем вместе и не ударить по ним? Старина Углук что — совсем ума решился? Хотел бы я знать, о чем он думает?

— Сейчас узнаешь, — рявкнул Углук из-за его плеча. — По-твоему, значит, Углук дурака валяет и ни о чем не думает? Ишь ты! Какой герой выискался! Вы, смотрю, не лучше этих голодранцев-северян и макак из Лугбурца! С таким отребьем в драку нечего и соваться, понятно? Они мигом разбегутся, а лошадников тут столько, что от нас ото всех пшик останется. Северное быдло, правда, в темноте хорошо видит — что твои дикие коты. Да зато и про Белокожих толкуют, будто они зорче прочих человечишек. А кони? Они замечают даже, как ночной ветер дует, ясно? Так что куда нам до них! Зато эти красавчики не знают самого главного. В лесу-то засел Маухур со своими парнями! Еще немного, и наши ударят с тыла. Усек?

Исенгардцев это убедило, хотя прочие орки остались недовольны и роптали. Углук расставил вокруг холма посты, но часовые по большей части махнули на все рукой и разлеглись на травке, отдыхая и наслаждаясь желанной темнотой. А темноты было вдосталь — месяц, клонясь к западу, спрятался в густых облаках, и Пиппин уже в двух шагах не видел ну ничегошеньки. Холм, несмотря на костры роханцев, потонул во мраке.

И все же отдохнуть оркам не удалось: всадники не собирались мирно дожидаться рассвета. С восточной оконечности лагеря внезапно донесся вопль, который всех заставил вскочить на ноги. Несколько роханцев тихо подъехало к подножию холма; спешившись, они ползком поднялись вверх по склону, уложили на самом краю лагеря парочку орков и бесследно исчезли. Углук бросился унимать переполох.

Пиппин и Мерри приподнялись. Исенгардцы-охранники увязались за Углуком, рядом никого не было. Но если хоббиты и подумали о побеге — с этой мыслью тут же пришлось распроститься. Длинные волосатые руки схватили их за шиворот и подняли в воздух. В темноте возникла омерзительная физиономия Грышнаха, и в лицо хоббитам пахнуло смрадом. Орк принялся щупать их и шарить под одеждой. Когда холодные, безжалостные пальцы пробежали по спине Пиппина, хоббита всего так и передернуло.

— Ну, мои малявочки, — ласково шептал Грышнах, — как вам тут отдыхается? Не слишком-то здесь удобно, правда? С одного бока — бичи да кинжалы, с другого — гадкие копья… Напрасно вы сунулись в это дело: большие передряги не для таких крошек, как вы!

Он продолжал обшаривать хоббитов, и в глубине его глаз горел бледный огонь. Но это был не азарт и не злоба, а что-то иное.

И вдруг Пиппина осенило. Ему показалось даже, что он подслушал мысли сладкоречивого орка. «Грышнах знает о Кольце! Он хочет отобрать его у нас, пока Углука нет поблизости. Может, он задумал взять Кольцо себе?» Он похолодел от страха и стал лихорадочно соображать, как бы повернуть дело себе на пользу.

— Так его не найти, — невинно заметил он. — Оно очень хорошо запрятано.

— Оно? Что еще за оно? — переспросил Грышнах. Пальцы его перестали шарить и впились хоббиту в плечо. — О чем это ты говоришь, малявочка?

Пиппин на миг задумался — и вдруг, два раза сдавленно глотнув — голлм, голлм, — добавил:

— Да так, ничего особенного, сокровище мое!

Пальцы Грышнаха свело словно судорогой.

— Ого! — почти беззвучно зашипел он. — Вон ты куда загнул! Эва-на! Опасные шутки, малявочки мои, оч-чень опасные!

— Возможно, — отозвался Мерри, мигом смекнув, что на уме у друга. — Очень опасные! И не только для нас. Впрочем, это твоя забота. Значит, ты хочешь его заполучить, так ведь? А что ты нам за него дашь?

— Заполучить? Что? — наигранно удивился Грышнах. Руки у него затряслись. — Что я за него дам? О чем это ты?

— О том самом, — ответил Пиппин и, тщательно выбирая слова, продолжал: — Только в темноте у тебя ничего не выйдет, если мы тебе не поможем. Хочешь сберечь силы и время? Тогда развяжи нам ноги. Иначе мы тебе ничего не скажем и не покажем.