— Ворота? — заскрипел Голлум с видом удивленным и перепуганным. — Что?! Ворота, говорит хозяин? Да, да, так прямо и говорит! Смеагол добрый, Смеагол сделает все, что скажут, о да. Но хотели бы мы знать, как заговорит хозяин, когда мы подойдем ближе? Ворота не такие красивые, как он думает, о нет!
— Идем-ка, — резко оборвал его Сэм. — И кончим с этим.
Опускались сумерки. Путники выбрались из ямы и медленно побрели вперед по мертвой земле. Но не успели они пройти и нескольких шагов, как на них нахлынул тот же страх, что и раньше, когда крылатая тень с бурей пронеслась над болотами. Они замерли, упав на зловонные камни, но на этот раз в сумрачном вечернем небе ничего разглядеть не удалось. Угроза миновала быстро — крылатый всадник летел высоко в поднебесье, спеша, видимо, из Барад-дура с каким-то срочным поручением. Выждав, Голлум встал и крадучись двинулся дальше, дрожа всем телом и что-то бормоча.
Примерно через час после полуночи паника накатила на хоббитов в третий раз, но теперь источник страха был еще дальше, еще слабее, словно Всадник летел выше облаков. Теперь он несся на запад. На этот раз Голлум почему-то просто обезумел от ужаса. Он трясся и причитал: всему конец! Выследили! Теперь Враг все о них знает!
— Три раза! — рыдал он. — Три! Это угроза! Это уже прямая угроза! Они чувствуют, где мы, они чуют Сокровище. Они слуги Сокровища. Дальше идти нельзя! Туда нельзя! Незачем! Уже незачем!
Уговоры и ласковые слова не помогали. Фродо вынужден был положить руку на меч и сердито прикрикнуть — только тогда Голлум, огрызнувшись, поднялся и поплелся впереди, как побитая собака.
Так, спотыкаясь и чуть не падая, брели они сквозь усталость идущей на убыль ночи, молча, не поднимая головы, навстречу новому, полному страхов дню, ничего не видя перед собой и ничего не слыша, кроме свиста ветра в ушах.
Прежде чем занялась заря, путешествие в Мордор закончилось. Болота и пустыни остались позади; впереди, на бледном небе, угрожающе подняли головы черные горы.
С запада Мордор был огражден темным хребтом Эфел Дуат{415}, или Горами Мрака; с севера изломанной линией тянулись острые вершины и голые склоны Эред Литуи{416}, серые, как пепел. Два хребта сближались, образуя, по сути дела, единую гряду, за которой лежали угрюмые плато Литлад и Горгорот, а между ними горькие воды внутреннего моря — моря Нурнен{417}. Хребты тянули друг к другу длинные, похожие на руки отроги, оставляя посередине глубокое и узкое ущелье — Кирит Горгор, или Заклятый Проход, ворота во владения Врага. По обе стороны прохода нависали высокие утесы; у самого входа в ущелье, справа и слева, возвышались две отвесные скалы, голые и черные. На этих скалах были воздвигнуты крепкие, высокие башни, прозванные Зубами Мордора. В давние времена построили их люди Гондора, гордые своей силой. Произошло это после поражения Саурона и его бегства; башни решено было возвести для того, чтобы он не пытался искать возврата в свои старые владения. Но могущество Гондора ослабло, люди стали беспечнее, и башни на долгое время опустели. И тогда Саурон вернулся. Сторожевые бастионы, пришедшие было в полное запустение, ожили вновь: Саурон начинил их солдатами, чтобы те несли на границе неусыпную стражу. Из каменных стен на север, восток и запад смотрели черные отверстия окон, и из каждого окна день и ночь взирали на пустыню не ведающие сна глаза.
Проход между утесами Черный Властелин перегородил каменной стеной, в которой были устроены стальные ворота. По стене безостановочно расхаживали дозорные. Скалы у подножия гор испещрены были сотнями пещер и переходов, словно выеденных гигантскими личинками; в этих пещерах таились орочьи отряды, готовые высыпать оттуда по первому сигналу, как воинственные черные муравьи. Никто не мог миновать Зубов Мордора, избежав их укуса, — разве что те, кого призывал к себе сам Саурон, или те, кто знал тайные пароли, открывающие вход в Мораннон — Черные Ворота в страну Черного Властелина.
Фродо и Сэм смотрели на башни и на стену в полном отчаянии. Даже издали, в слабом утреннем свете, видно было, как расхаживают по стене черные часовые. Перед Воротами несли службу патрули. Хоббиты выглядывали из ямы, скрытые в тени северного контрфорса исполинской стены Эфел Дуата; отсюда до черной вершины ближайшей башни было меньше чем с полверсты вороньего лету. Над башней курился дымок, словно там, внутри горы, тлел огонь.
Настал день. Над безжизненными скалами Эред Литуи показалось подслеповатое бледно-желтое солнце. И вдруг с башен зазвучали многоголосые трубы. Издалека, из потайных казематов и горных сторожевых постов, ответили — и уже из самой дальней дали эхом отозвались в горных полостях за ущельем мощные рога и барабаны Барад-дура{418}. Новый жуткий день, полный страха и тяжких трудов, начинался в Мордоре. Ночные стражи были отозваны в подземелья; на их место заступили новые — страшные с виду, со свирепым взглядом. Огромные Ворота отливали тусклым стальным блеском.
