— Нет, — покачал головой Берегонд, — погода этого мира тут ни при чем. Это — козни Того, Кого Нельзя Называть. Он наслал на нас ядовитый дым из Огненной Горы, чтобы сердца наши помрачились, а разум помутился. Надо сказать, это ему почти удалось. Скорее бы вернулся Фарамир! Его на испуг не возьмешь… Только как он выберется из Тьмы? Сможет ли переправиться через Реку? Кто знает?..
— Гэндальф тоже в тревоге, — поделился Пиппин. — Мне кажется, он сильно расстроился, когда узнал, что Фарамира еще нет. Только куда подевался сам Гэндальф? Вот что хотел бы я знать! Перед вторым завтраком он ушел с совета — и, сдается мне, был сильно не в духе. Предчувствует, наверное, что-то. Или дурные вести получил?..
Вдруг хоббит оборвал себя на полуслове, и оба замерли, словно обратившись в камень. Пиппин, затыкая уши, сполз на каменный пол, а Берегонд, как раз выглянувший наружу, весь напрягся и вытаращил глаза. Пиппину, как никому, был знаком этот леденящий вопль, потревоживший когда-то далекие засельские рощи близ Плавней, но теперь вопль этот набрал силы и налился такой ненавистью, что разил насмерть, — и казалось, надеяться больше не на что.
— Это они!.. Наберись духу, посмотри вниз! — с трудом проговорил Берегонд. — Видишь? Там чудовища!
Пиппин через силу вскарабкался на каменную скамью и выглянул. Внизу по-прежнему расстилались темные поля Пеленнора; вдали, где все сливалось во мгле, смутно угадывалась река. Но добавилось и новое. Над равниной, словно тени безвременной ночи, вились пять гигантских существ, отдаленно похожие на птиц, — отвратительные, как стервятники, но крупнее любого стервятника и страшные, как сама смерть. Птицы то подлетали чуть ли не к самым стенам (не ближе, правда, чем на расстояние выстрела), то, описав круг, неслись прочь.
— Черные Всадники! — выдавил из себя хоббит. — Летучие Черные Всадники! Но смотри, Берегонд! — И вдруг сорвался на крик: — Они что-то высматривают! Гляди! Они кружат все время над одним местом. Они снижаются, видишь? Там движется что-то маленькое, черное… Ой! Это люди! Они верхом! Четыре или пять всадников! Ох! Не могу смотреть на это! Где же Гэндальф? Гэндальф! Спаси нас! Помоги!
Снова взвился к небу ужасный крик. Пиппин отскочил от стены и скорчился на каменных плитах, глотая воздух, как затравленный зверек. И тут сквозь жуткий вопль Назгула до его ушей вдруг донесся далекий голос рога, игравшего на высокой ноте.
Тут уже закричал Берегонд:
— Фарамир! Это же наш Фарамир! Это его рог! Он не убоялся! — возликовал он, но тут же осекся: — Но как же он пробьется к Воротам? А если у этих нечистых коршунов не только страх в запасе? Смотри! Отряд еще держится! Они скачут к Воротам!.. Нет! Ничего не выйдет! Кони понесли! Смотри! Они сбросили всадников. Люди бегут к Воротам… Нет — один еще в седле, но он скачет назад, к остальным. Это, должно быть, Командир! Его слушаются и люди, и животные… А-а! Чудище летит прямо на него! Снижается! На помощь! На помощь! Неужели у Ворот никого нет? Неужели никто не выйдет к нему? Фарамир!
С этими словами Берегонд метнулся прочь и опрометью кинулся вниз, в темноту.
Пиппина ожег стыд. Берегонд забыл о себе ради любимого командира, а новый оруженосец Дэнетора при первой же опасности показал себя трусом! Хоббит совладал с собой, поднялся и снова выглянул наружу. В тот же миг на севере, во тьме равнин, блеснула серебряная звезда. Она стремительно росла — и вскоре поравнялась с людьми, бегущими к Воротам. Пиппину показалось, что от приближающегося всадника исходит слабый свет и тяжкая мгла вокруг расступается. Эхом разнесся над стенами отзвук далекого призывного крика.
— Гэндальф! Гэндальф! — заорал Пиппин. — Я знал! Я знал! Он всегда рядом, когда страшно! Вперед, Белый Всадник! Гэндальф, Гэндальф!
Он надрывал голос, забыв, что его никто не слышит, — точь-в-точь как зритель на больших скачках.
Но и крылатые тени, кружащие над землей, заметили нового противника. Один из Черных развернулся и снизился над Белым Всадником — но тот, как показалось Пиппину, поднял вверх руку, и в небо ударил пучок белого света. Протяжно вскрикнув, Назгул взмахнул крыльями и отпрянул; четверо других на мгновение замешкались — а затем по спирали взвились вверх и скрылись в нависающей тьме. Над Пеленнором ненадолго посветлело.
Пиппин видел, как Фарамир встретился с Белым Всадником и как оба они придержали коней, поджидая пеших. Из города к ним уже бежали. Вскоре стена скрыла их от глаз Пиппина, и он понял, что прибывшие вошли в город. Догадываясь, что они отправятся прямо в Башню, к Наместнику, Пиппин побежал к Воротам и вскоре оказался в толпе людей, которые, по-видимому, как и он, смотрели со стен на разыгравшееся сражение и его спасительный исход.
