Властелин Колец полностью

— Лесные Люди — дикие и свободные, да, но они не дети. Я — великий вождь Ган-бури-Ган. Моя умеет считать вещи. Звезды на небе, листья на деревьях, людей в темноте. Вас десять раз и еще пять раз по двадцать двадцаток. Их больше. Большая война. Кто победит? Но под стенами каменного города войска еще больше.

— Увы, этот человек знает, что говорит, — вздохнул Теоден. — По словам разведчиков, противник поставил заграждения и выкопал рвы поперек дороги. Мы не сможем смять их одним внезапным ударом.

— И все же надо торопиться, — настаивал Эомер. — Мундбург в огне!

— Пусть Ган-бури-Ган закончит, — заговорил Лесной Человек. — Он знает много дорог. Он поведет вас туда, где нету рвов, нету Гургун, где ходят только Дикие Люди и звери. Когда Люди из Каменных Домов были сильные, они проложили много путей. Они резали скалы, как охотники свежуют убитого зверя. Дикие Люди думали, они едят эти камни. Люди из Каменных Домов ездили через Друаданский лес на Риммон и возили большие телеги. Сейчас перестали. Забыли дорогу. Но Дикие Люди помнят. Дорога идет по горе, потом под горой, заросла травой, заросла деревьями. Она идет за Риммон и опять вниз, до самого Дина, а потом возвращается на дорогу для всадников. Дикие Люди проведут вас на эту дорогу. Ваша убьет Гургун. Блестящее железо, оно прогонит эту ночь, эту нехорошую ночь, и Дикие Люди пойдут обратно в Дикие Леса, спать.

Эомер и Король обменялись несколькими фразами по-рохански. Теоден повернулся к Дикому Человеку.

— Мы принимаем твою помощь, — сказал он. — Правда, мы оставим у себя в тылу немалые вражеские силы, но это не важно. Если Каменный Город падет, пути назад не будет. А коли он выстоит, орки сами окажутся в окружении. Если ты послужишь мне верой и правдой, Ган-бури-Ган, обещаю тебе богатую награду и вечную дружбу.

— Мертвые не бывают друзьями живых и не дарят им подарков, — усмехнулся Дикий Человек. — Но если ты останешься жив, а Тьма уйдет, оставь Диких Людей в покое и запрети охотиться на них, как на лесного зверя! Ган-бури-Ган не заведет тебя в ловушку. Он сам пойдет с Отцом Всадников, и, если он поведет плохой дорогой, можешь его убить.

— Быть по сему, — решил Теоден.

— Сколько времени потребуется, чтобы обойти врага и вернуться на Тракт? — спросил Эомер. — Ведь если ты поведешь нас, нам придется ехать шагом, да и дорога, должно быть, узкая?

— Дикие Люди ходят быстро, а дорога в Долине Каменных Телег широкая. Там могут идти четыре лошади, — сказал Ган, показывая рукой на юг. — Только в начале и конце дорога узкая, да, очень узкая. Дикие Люди на рассвете уходят, в полдень они уже у Дина.

— Значит, первому эореду ехать не меньше семи часов, — прикинул Эомер, — а всему войску не меньше десяти. Не будем забывать, что возможны и неожиданности… Ну, а в горах войско, скорее всего, растянется в цепочку, и нам потребуется время, чтобы построиться заново. Который теперь час?

— Кто знает? — вздохнул Теоден. — Теперь у нас все время ночь.

— Темно, да, но это не совсем ночь, — возразил Ган. — Когда приходит Солнце, наша ее чует, даже если не видно света. Она уже поднимается там, за горами, на востоке. В небесных полях начинается день.

— Раз так, выступаем сейчас же, — поднялся Эомер. — И все же сегодня на помощь Гондору мы никак не поспеем.

Мерри не стал ждать, скользнул за деревья и поспешил на свое место, чтобы не опоздать, когда протрубят сбор. Стало быть, это последний привал перед боем! «Не похоже, — думал хоббит, — чтобы много кто остался в живых после завтрашнего сражения». Но тут он вспомнил о Пиппине, о пожаре Минас Тирита и прогнал от себя страх.