«Я не скажу ни да, ни нет. Мне надо обдумать это предложение — так ли оно хорошо, как кажется».
«Но не думай слишком долго», — сказал посол.
«Я волен над своим временем», — сказал Даин.
«Пока волен», — сказал тот и ускакал в ночь.
С той ночи тяжесть легла на сердца наших старшин. Нам не нужно было слышать жуткий голос посла, чтобы понять, что речь его скрывала обман и угрозу; ибо мы знали уже, что Сила, воспрянувшая в Мордоре, не изменилась — а она издревле предавала нас. Посланец возвращался дважды — и дважды уезжал ни с чем. Третий, и последний раз, сказал он, настанет скоро — до исхода этого года.
Вот почему Даин послал меня предупредить Бильбо, что Враг разыскивает его, и узнать, если возможно, почему он так жаждет получить это Кольцо — ничтожнейшее из всех. А еще — мы просим у Эльронда совета. Ибо Завеса Тьмы ширится и нависла над нами. Мы узнали, что посланец приезжал и к Герцогу Бранду в Дол — и что он испуган. Мы боимся, что он не устоит. Война подошла уже к его восточным границам. Если мы не дадим ответа, Враг может двинуть подвластные ему народы в атаку на Герцога Бранда — и на Даина.
— Ты хорошо сделал, что пришел, — сказал Эльронд. — То, что ты сегодня услышишь, раскроет тебе цели Врага. У вас нет иного пути, кроме борьбы — с надеждой или без. Но вы будете не одни. Ты узнаешь, что ваша беда — не более, чем часть беды всего западного мира. Кольцо! Что делать с этим Кольцом, которое ничего не стоит? Решить этот вопрос призваны вы сюда.
Я сказал призваны — но я не призывал вас, пришельцы из дальних краев. Вы пришли сами и встретились здесь — случайно, как может показаться. Однако это не так. Вы пришли вовремя — и значит, лишь нам, тем, кто сидит здесь, и никому другому, суждено найти ныне выход из опасности, нависшей над миром.
Пришло время открыто говорить о том, что до сего дня было знанием немногих. И начать следует с Повести о Кольце, чтобы вы поняли, в чем опасность. Я начну рассказ; закончат его другие.
Ясным голосом повел Эльронд рассказ о Сауроне и Кольцах Власти, откованных во Вторую Эпоху. Часть этого предания была известна некоторым, полностью же ее не знал никто, и все глаза обратились на Эльронда в страхе и удивлении, когда он говорил об эльфах-кузнецах Падуби и их дружбе с Морией, и об их жажде знания, которой воспользовался Саурон. Ибо в ту пору он еще не выглядел лиходеем, и эльфы приняли его помощь и стали небывало искусны в ремеслах, а он вызнал все их секреты и тайно отковал в сердце Огненной Горы Кольцо Всевластья, чтобы покорить их. Но эльф Келебримбор узнал об этом, и успел спрятать Три откованных им Кольца — и разразилась война, и земли пришли в запустение, и Врата Мории захлопнулись.
Все последующие годы он следил за Кольцом; но, так как историю эту можно узнать и в другом месте — Эльронд сам занес ее в Книги Знаний — то пересказывать ее здесь нет нужды. Ибо это долгая повесть, полная деяний великих и ужасных, и, хотя Эльронд говорил коротко, солнце вползло на небо и утро миновало, прежде чем он кончил.
Он говорил о Нуменоре, его славе и падении, и о том, как Короли Людей вернулись, возрожденные Морем, в Средиземье. А потом Элендиль Высокий и его могучие сыновья, Исильдур с Анарионом, стали великими властителями; и они основали княжество Арнор на Севере и княжество Гондор на Юге, за устьем Андуина. Но Саурон напал на них, и тогда был заключен Последний Союз Людей и Эльфов, и объединенная дружина Гиль-Галада и Элендиля собралась в Арноре. Тут Эльронд на миг остановился и вздохнул.
— Я хорошо помню величие их знамен, — проговорил он. — Они напомнили мне славу Предначальной Эпохи и рати Белерианда, так много людей и полководцев собралось там. И все же не столько, и не таких прекрасных, как когда пал Тангородрим и эльфы решили, что со злом покончено навек — и ошиблись.
— Напомнили тебе?.. — в удивлении Фродо заговорил вслух. — Но я думал… — пробормотал он, когда Эльронд повернулся к нему, — я думал… что Гиль-Галад… он ведь погиб давным-давно?..
— Ты прав, — серьезно ответил Эльронд, — и все же я хорошо все помню. Отцом моим был Эарендиль из тайного поселения Гондолин, а матерью — Эльвинг, дочь Диора, сына Лутиэн из Дориафа. На моей памяти три Эпохи Западного мира, и много гибельных поражений, и бесполезных побед.
Я был глашатаем Гиль-Галада и шел с его дружиной. Я участвовал в Битве на Ратном Поле у Врат Мордора, где был опрокинут Враг: ибо копью Гиль-Галада, Айглосу, и мечу Элендиля, Нарсилю, не нашлось равных. Я видел последний бой на склонах Ородруина, где погиб Гиль-Галад и пал Элендиль, сломав свой меч о шлемы врагов; а сам Саурон был повержен Исильдуром, который отсек у него палец с Кольцом обломком отцовского меча и взял Кольцо себе.
Тут Боромир прервал его.
— Так вот что случилось с Кольцом! — вскричал он. — Если это предание и знали когда-нибудь на Юге, то забыли давным-давно. Я слышал о Великом Кольце Того, кого мы не называем; но мы считали, что оно сгинуло в развалинах Его первого царства. Исильдур завладел им! Это поистине новость!
