— Ничего, ничего, — тихонько ответил ему Голлум. — Хороший хозяин.
— Ты прав, — согласился Сэм. — Но где ты был, старый негодяй? Где шлялся?
Голлум отодвинулся, и зеленый огонь вспыхнул под его тяжелыми веками. Теперь он был похож на паука, скорчившегося на согнутых лапах, с выступающими глазами. И мгновение невозвратно ушло.
— Шлялся, шлялся! — свистел он. — Хоббиты всегда так вежливы, да. О, хорошие хоббиты. Смеагол провел их по тайному пути, который никому не известен. Он устал, он хочет пить, да, пить; и он ведет их и ищет путь дальше, а они говорят «шлялся, шлялся». Очень хорошие друзья, о да, моя прелесть, очень хорошие.
Сэм почувствовал раскаяние, хотя и не очень сильное.
— Прошу прощения, — сказал он. — Мне жаль, но ты так неожиданно разбудил меня. А я не должен был спать, и из-за этого тебе нагрубил. Но господин Фродо устал, и я попросил его вздремнуть. Так и получилось. Извини. Но где же ты был?
— Шлялся, — ответил Голлум. Зеленый огонь в его глазах не угасал.
— Хорошо, — сказал Сэм, — будь по-твоему. Не думаю, чтобы это было далеко от правды. Теперь нам придется шляться вместе. Который час? Еще сегодня или уже завтра?
— Завтра, — ответил Голлум, — или было завтра, когда хоббиты легли спать. Очень глупо, очень опасно — если бы Голлум не шлялся поблизости на страже.
— Мне кажется, мы скоро устанем от этого слова, — буркнул Сэм. — Но не важно. Я разбужу хозяина. — Он осторожно убрал волосы со лба Фродо и, наклонившись, тихо сказал: — Вставайте, господин Фродо! Вставайте!
Фродо зашевелился, открыл глаза и улыбнулся, увидев склоненное над собой лицо Сэма:
— Рано поднимаешь меня, Сэм, еще темно.
— Здесь всегда темно, — сказал Сэм. — Но Голлум вернулся, господин Фродо, и говорит, что уже завтра. Мы должны идти. Последний переход.
Фродо глубоко вздохнул и сел:
— Последний переход! Привет, Смеагол! Нашел еду? Отдохнул?
— Нет еды, нет отдыха, ничего нет для Смеагола, — проворчал Голлум. — Шлялся он.
Сэм прикусил язык, но сдержался.
— Не говори о себе так, Смеагол, — заметил Фродо. — Это неразумно, даже если это правда.
— Смеагол повторяет то, что услышал, — ответил Голлум. — Так сказал ему добрый мастер Сэмвайс, который так много знает.
Фродо посмотрел на Сэма.
— Да, сэр, — заговорил тот. — Я использовал это слово, когда неожиданно я проснулся и увидел его рядом. Я уже сказал ему, что жалею об этом, но скоро снова перестану жалеть.
— Давайте оставим это, — предложил Фродо. — Мне кажется, мы с тобой, Смеагол, должны принять решение. Скажи мне, сможем ли мы найти дорогу дальше? Ты сделал, что обещал, и ты свободен: свободен идти к еде и отдыху, свободен идти куда угодно, только не к Врагу. И однажды я смогу вознаградить тебя. Я или же те, кто вспомнит обо мне.
— Нет, нет, еще нет, — завыл Голлум. — О нет! Разве они смогут найти путь? Нет, не смогут. Скоро будет туннель. Смеагол должен идти. Нет отдыха. Еды.
Наверное, был действительно день, как и сказал Голлум, но хоббиты не видели никакой разницы, разве что тяжелое небо стало менее черным, похожим на большую дымную крышу; вместо тьмы глубокой ночи, задерживавшейся еще в щелях и ямах, мир теперь покрывала серая мерцающая тень. Они пошли — Голлум впереди, хоббиты бок о бок сзади — вверх по каменному длинному ущелью меж скал и колонн выветрившегося камня, стоящих как огромные бесформенные статуи с обеих сторон. Не слышно было ни звука. Впереди, примерно в миле, виднелась огромная серая стена, последняя горная преграда. По мере их приближения она становилась все темнее и выше, пока не закрыла собой весь обзор. Глубокая тень лежала у ее подножия. Сэм принюхался к воздуху.
— Уф! Этот запах! — сказал он. — Он становится все сильнее и сильнее.
Скоро они оказались в тени и в середине стены увидели вход в пещеру.
— Путь ведет туда, — тихо сказал Голлум. — Это вход в туннель.
Он не назвал его: Торех-Унгол — логово Шелоб. Оттуда доносилось зловоние, не смертоносный запах распада с лугов Моргула, а грязные испарения, как будто внутри были нагромождены горы отбросов.
— Это единственный путь, Смеагол? — спросил Фродо.
— Да, да, — ответил тот. — Да, мы должны идти этим путем.
— Ты хочешь сказать, что бывал в этой дыре? — спросил Сэм. — Фью! Но может быть, для тебя не важны запахи.
Глаза Голлума блеснули.
— Он не понимает, что говорит, не так ли, моя прелесть? Нет, не понимает. Но Смеагол может многое перенести. Да, он был там, о да. Это единственный путь.
— А откуда этот запах? — спросил Сэм. — Он похож… Ну, я не стану говорить, на что он похож. Какое-то логово орков, из которого сто лет не вычищали отбросы.
— Ну, — сказал Фродо, — орки или нет, а если это единственный путь, мы должны им воспользоваться.
