Они увидели перед собой необыкновенное лицо. Оно принадлежало большому, как тролль, существу, не менее четырнадцати футов ростом, очень сильному, с продолговатой головой и совсем без шеи. То ли существо было одето во что-то похожее на серо-зеленую кору, то ли это на самом деле была кора — судить было трудно. Во всяком случае, руки были покрыты не корой, а коричневой гладкой кожей. На каждой из больших ног было по семь пальцев. Нижнюю часть длинного лица прикрывала широкая седая борода, кустистая и густая вверху, а ближе к концу тонкая и похожая на мох. Но в первый момент хоббиты ничего этого не заметили, они видели только глаза. Эти глубокие глаза теперь осматривали их, медленно и торжественно, но в то же время очень проницательно. Глаза были коричневые, но в глубине их мерцал зеленоватый огонек. Впоследствии Пиппин не раз старался передать свое первое впечатление от них следующими словами: «Чувствуешь, что за ними стоит что-то очень древнее, многие века памяти и долгого, медленного, упорного размышления. Но внешне они принадлежат настоящему, как солнце сверкающему на листьях обширной кроны или на поверхности очень глубокого озера. Не знаю, но мне показалось, будто что-то, росшее в земле, спавшее между корнями и листьями, между глубокой землей и небом, неожиданно проснулось и рассматривает вас со спокойной уверенностью, которая дается бесконечными годами».
— Хрум, хум, — бормотал голос, глубокий голос, похожий на звук большого деревянного инструмента. — Очень странно! Не нужно торопиться — это мой девиз. Но я услышал ваши голоса раньше, чем увидел вас, и они мне понравились — приятные тоненькие голоса, они напомнили мне что-то такое, что я не смог вспомнить. Если бы я увидел вас раньше, чем услышал, я растоптал бы вас, приняв за маленьких орков, и лишь потом обнаружил бы свою ошибку. Очень странно! Корень и ветка, очень это странно!
Пиппин, по-прежнему изумленный, не чувствовал испуга. Под взглядом этих глаз он испытывал лишь любопытство, но совсем не страх.
— Кто вы? — спросил он. — И откуда?
Странное выражение промелькнуло в старых глазах, что-то вроде предостережения; глубокие источники закрылись.
— Хрум, — ответил голос, — я энт, так, по крайней мере, вы меня так называете. Да, энт, вот какое слово. Одни называют меня Фангорном, другие — Древобрадом. Древобрад подойдет.
— Энт? — переспросил Мерри. — А кто это? Как вы сами себя называете? Как ваше настоящее имя?
— Ху, ху! — ответил Древобрад. — Ху! Вот так вопрос! Не надо торопиться. Сначала я спрашиваю. Вы в моей стране. Кто вы такие, интересно мне знать? Не узнаю вас. Вас нет в старых списках, которые я учил, когда был молод. Но это было много-много лет назад, и с тех пор могли появиться новые списки. Посмотрим! Посмотрим! Как же это?
Хм, хм, хм.
Хм, хм.
Хум-хм, хум-хм… Как там дальше?.. Рум-тум, рум-тум, рум-ти-тум-тум. Это был длинный список. Но вас там не было.
— Может, нас и нет в старых списках и старых сказках, — сказал Пиппин. — Но мы уже существуем очень давно. Мы хоббиты.
— Почему бы не добавить новую строчку? — спросил Мерри. — Хоббиты малы ростом, они живут в норах. Поставьте нас за четырьмя, сразу после людей, и все будет правильно.
— Хм! Неплохо, неплохо, — согласился Древобрад. — Подходит. Значит, вы живете в норах? Очень подходит. Но кто назвал вас хоббитами? Слово не похоже на эльфийское. А эльфы придумали все старые слова, от них все началось.
— Никто не называл нас, мы сами себя так зовем, — сказал Пиппин.
— Хум, хмы! Хорошо! Но не так торопливо! Вы зовете себя хоббитами? Но это еще не все. У вас должны быть еще имена.
— Я Брендибэк, Мериадок Брендибэк, хотя большинство зовут меня просто Мерри.
— Я Тукк, Перегрин Тукк, но обычно меня зовут Пиппин.
